Лыков ухитрился не подставиться ни разу.
Уже смеркалось, когда у боевиков кончились боеприпасы. Солдаты осмелели и вплотную подошли к дому. На снегу лежал Сажин с пустым браунингом в руке. Судя по вывернутой стопе, у него была перебита голень; под ногой быстро расползалось по снегу пятно темной венозной крови. Несмотря на это, вид у есаула был страшный. Он хрипел с ненавистью:
— Валяй, кто тут самый смелый… Зубами загрызу!
Солдаты в нерешительности топтались вокруг. Тут подошел фельдфебель, вырвал у одного из них винтовку и коротким ударом вонзил штык прямо в сердце есаула.
Сыщики обыскали очаги сопротивления. В одном нашли труп Ивана Косолапова. Итак, четверо «японцев» убиты, в том числе второе лицо в банде. Но где сам Колька-кун? Снова сбежал? Не похоже на него. Сажин вон бился до последнего. Погиб в бою? Пресня большая, тело атамана может лежать где угодно…
Коллежский советник и его помощник пошли на двор Прохоровской мануфактуры. Там уже всюду висели трехцветные национальные флаги.
Перед корпусом заводоуправления сидел на стуле Мин и вершил расправу. К нему подводили одного за другим людей, схваченных с оружием. У кого оружия не было, тех заставляли снимать рубахи. Если руки пахли порохом или на плече имелся синяк от приклада, их тоже объявляли боевиками. Полковник отдавал только один приказ: расстрелять. Осужденного ставили к стенке и тут же приводили приговор в исполнение.
Глянув на такое ускоренное судопроизводство, Лыков махнул рукой и увел помощника с Пресни.
Когда они возвращались к себе в Хохловский переулок, то увидели перед Троицкой церковью несколько розвальней. Сначала сыщикам показалось, что в них свалены узлы с вещами. Подойдя поближе, питерцы разглядели трупы. Тел было много, они лежали друг на друге, одетые в шинели железнодорожников и тужурки телеграфистов.
— Отпевать привезли, — пояснили возницы. — Это полковник Риман постарался, и еще не всех доставили…
Два последующих дня сыщики рыскали по Пресне, пытаясь найти следы Кольки-куна.
Они видели немало ужасов. Власть приходила в себя и теперь мстила за пережитый страх.
Когда стало ясно, что атамана нигде нет, питерцы вернулись в столицу.
Глава 13
Год спустя"
"Крах Московского вооруженного восстания не означал успокоения России. Но Дурново твердой рукой постепенно наводил порядок. Когда он подавил «почтово-телеграфный мятеж», все сразу поняли, что шутки кончились.
