Остается только Герасимов с его агентом, но этого-то сыщик как раз не хотел.
Он заявился к Ясыреву как был, в гриме. Прислуга нехотя допустила неизвестного человека до хозяина. Когда тот увидел гостя, ахнул:
— Это вы из Мурино в таком виде? Ловко!
— Да плохо там все обернулось, — огорошил полковника коллежский советник.
Когда он рассказал, что произошло на постоялом дворе, Ясырев был поражен.
— Они вас там ждали? Выходит, Мишка Брюхатов предал меня? Но этого не может быть! Для чего ему?
— Тем не менее, Евграф Ильич, предал.
Чуть я своими боками «японцев» не отдул.
— Зачем, зачем ему это? — продолжал взывать сам к себе Ясырев. — Мишка просто жадный скот. Я дал ему за сведения приличные деньги. Чего еще надо?
— А буфетчик происхождением из крестьян?
Полковник возмутился:
— Какое там! Он уж забыл, как навоз пахнет.
— И все-таки, Евграф Ильич, Мишка из мужиков?
— Ну да. Но тому сто лет в обед.
— Вот вам и ответ на ваш вопрос.
Ясырев аж сел. Долго морщил лоб, потом произнес:
— Если они Брюхатова сумели распропагандировать… Тогда, Алексей Николаевич, это очень опасные люди.
— Я вам с самого начала говорил.
— М-да… Что же теперь делать? Я могу лишь вернуть вам пятьдесят рублей. С извинениями.
— Полно, полно. Вашей вины тут нет. Доверились старому знакомцу…
— Он никогда меня раньше не подводил! Я и помыслить не мог…
— Шут с ними, с пятьюдесятью рублями. Они все равно казенные и даны мне на агентурную работу. В следующий раз будете чуть более рьяным.
— Да всей душой! Наизнанку вывернусь! А Мишку я накажу.
Вот стервец. Обязательно накажу, иначе пострадает мой авторитет, и каждая дрянь начнет меня обманывать.
Ясырев стал вслух придумывать планы мести, и Алексей Николаевич ушел. Пять червонцев за неделю беспокойства было, конечно, многовато. Особенно если учесть, что получилось на итог. Но не хотелось обижать заслуженного человека, который не раз еще пригодится. И сыщик решил вычеркнуть эту сумму из расходной ведомости и списать себе на убытки. Тех денег, что он получал по должности, ему одному теперь хватало с лихвой — не обеднеет.
Не снимая бура с плеча, Лыков ввалился в кабинет к Филиппову, чем произвел фурор. Владимир Гаврилович даже созвал оказавшихся в наличии агентов, чтобы они поучились искусству грима. Особенно надворного советника поразили шурфы с образцами торфа, что высовывались из сумки.
— Вы что, действительно бурили?
— Конечно. Надо было измазаться для убедительности. Да и попотеть всерьез.
