— Понимаете, Елена Васильевна, — Иван Федорович просто лучился доброжелательностью и участием, — мы, следователи, как врачи, нам говорить все можно и даже нужно, поскольку об этом будем знать только мы и никто более. Тайна следствия — это как врачебная тайна, и даже больше. Ее разглашать нельзя никому…
— Но… я не знаю, чего вам от меня нужно, — уже нерешительно промолвила Шилохвостова.
— Знаете, Елена Васильевна, — улыбнулся Воловцов. — Нам нужна правда… Ну, неужели вы хотите, чтобы господин судебный следователь Песков, — указал он поворотом головы на своего младшего товарища, — приехал за вами с нарядом полиции и повез в участок для снятия показаний? Нам кажется, что все это лишнее по отношению к вам…
Шилохвостова помолчала, глядя то на Воловцова, то на Пескова.
Их лица источали такую благожелательность и доброту, что она решилась и слегка охрипшим голосом произнесла:
— Затмение на меня нашло. Бес попутал…
Воловцову очень хотелось спросить, что, может, ее и с пожарным Колькой попутал бес, но он промолчал.
Спросил только:
— А как вас попутал этот бес? С чего все началось?
— Муж у меня все время на службе. А у меня — дети… Ефимка на соседнем огороде картошку копал, и я его спросила, наполовину шутя, не может ли он и на моем огороде картошку выкопать? Он ответил: могу, мол. Назавтра он пришел, стал копать. Я его обедом покормила. А потом он… заговорил меня, что ли, и я… прониклась к нему. Он снова пришел: картошки-то у нас много, за день не управиться. Шоколадку мне принес. Он вообще обходительный такой, совсем не как наши мужики.
И слова красивые умеет говорить, заслушаешься…
Воловцов и Песков при этих словах понимающе переглянулись, и Иван Федорович произнес:
— А нам показалось, что Ефимка, как бы это вам сказать, не слишком умен, что ли?
— Нет, он не всегда такой, — улыбнулась Шилохвостова. — Он… ласковый.
— Простите, продолжайте, пожалуйста, — вежливо попросил Воловцов.
— А что дальше… — Елена Васильевна слегка зарумянилась. — Дальше — не выдержала я такого обращения.
Разомлела и… сдалась. Ну, и началось между нами… — Она замолчала.
— Любовь? — подсказал Иван Федорович.
— Нет, что-то другое… Но меня к нему тянуло. Сильно тянуло. Думать больше ни о чем не могла. Все мысли о нем. Как мы с ним… будем вместе и близко… И что будет дальше…
— Значит, любовь, — констатировал Воловцов."
"— Нет, — твердо повторила Шилохвостова. — Это другое…
— Что же было дальше? — спросил Виталий Викторович.
— Дальше? Дальше все прошло.
