— Я — Живаго, городовой врач, — представился, в первую очередь для Воловцова, Андрей Игоревич.
— Воловцов, судебный следователь, — ответил на крепкое рукопожатие доктора Иван Федорович.
— Вы из Москвы? — догадался Живаго.
— Да, а как вы…
— По вашему «аканию», — улыбнулся доктор, скорый не только в движениях, но и в речи. — Вы, представляясь, сказали: «Валавцов» и «следаватель».
— Ясно, — улыбнулся Иван Федорович.
— Итак, господа, — обратился Живаго уже к обоим служителям закона, когда осмотрел труп, — вас, надо полагать, интересует вопрос: отчего умерла госпожа Марья Степановна Кокошина?"
"— Именно так, — произнес околоточный надзиратель и невольно посмотрел на Воловцова.
— Так вот, спешу доложить вам, что домовладелица Кокошина Марья Степановна скончалась от ожогов, не совместимых с жизнью.
— То есть она загорелась живой? — спросил Воловцов, хотя вопрос этот был уже излишним.
— Да, она загорелась, когда была еще жива, — ответил доктор Живаго. — Более того, мною не усмотрено абсолютно никаких признаков насильственной смерти и ни малейших следов сопротивления со стороны старушки.
— Но… — хотел было что-то сказать Иван Федорович, но осекся, заметив торжествующий взгляд околоточного надзирателя Петухова. Что ж, пари ему проиграно, и следовало это признать…
— Это, конечно, мое предварительное заключение, — видя, как помрачнел московский гость, произнес Живаго. — Но вскрытие, я полагаю, покажет в легких наличие дыма, что только подтвердит мое первоначальное заключение: Кокошина еще дышала, когда уже горела.
Впрочем, давайте отложим проставление точки на этом вопросе до результатов вскрытия…
— И когда нам их ожидать? — выделив слово «нам», спросил торжествующий победу Петухов.
— Вскрытие трупа я проведу сегодня во второй половине дня, — ответил доктор. — Это значит, что официальное медицинское заключение вы получите завтра…
Когда он, откланявшись, ушел, засобирался и Воловцов.
— Поздравляю вас, вы выиграли пари, — с трудом заставил себя произнести эти слова Иван Федорович. — А я проиграл…
— Бывает, — снисходительно ответил околоточный надзиратель, довольный, что сбил спесь с этого московского следователя.
Будет знать теперь, что здешние служители благочиния и законопорядка тоже не лыком шиты… Но Петухов оказался прав не полностью. А лучше сказать, и вовсе оказался не прав. Спесь или, скорее, уверенность в версии, что Кокошина была убита, — да, у Воловцова малость пошатнулась, но только самую малость. Теперь оставалось дождаться приезда сына.
