Как мог выйти преступник из ее комнаты? Что, она, объятая пламенем, выпустила его, закрыла за ним дверь, потом аккуратно улеглась на пол, расправила юбку и отдала Богу душу? Да никакой суд не примет эту версию, поскольку более убедительной для присяжных и судьи покажется версия о самоубийстве или даже несчастном случае. Это значит, что следует искать убийцу, и, более того, изобличить, то есть неоспоримо доказать его вину. Еще лучше, прижать его фактами к стенке и заставить, тем самым, написать признательные показания.
Тогда все сомнения у присяжных заседателей развеются, и присяжному поверенному, защищаемому подсудимого, уже не за что будет зацепиться, чтобы оправдать преступника и даже смягчить ему наказание. Стало быть, первейшей и самой главной задачей является розыск убийцы с последующим накоплением против него убедительной доказательной базы…
— Я абсолютно согласен с каждым вашим словом, Виталий Викторович, — произнес Воловцов. — А что вы скажете про внезапное исчезновение постояльца Попенченко? Как только он узнал, что произошло с его хозяйкой, то мгновенно исчез.
Не наш ли это клиент?
— Я сегодня же, как только смогу ходить после вашего обеда, — Песков потрогал вздувшийся живот и несколько печально посмотрел на Ивана Федоровича, — наведу о нем справки. Надо будет, объявим по всем губерниям о его розыске…
— А собравшиеся вчера утром у дома люди, — раздумчиво произнес Воловцов, — они откуда узнали, что Кокошина погибла, облившись или облитая керосином, как вы думаете?
— Наверное, от дворника либо жилички Квасниковой, — ответил Песков.
— Больше не от кого…
Какое-то время они посидели молча, думая каждый о своем. Потом титулярный советник Песков поднялся, посмотрел на Воловцова, который с трудом таращил слипающиеся глаза, и, поблагодарив Феодору Силантьевну за обед, ушел.
— Я буду у вас завтра утром, — сказал он, прощаясь с Иваном Федоровичем.
Воловцов кивнул, буркнул что-то вроде «ага» и, проводив взглядом уходящего следователя, сомкнул веки…
Отпуск все-таки…"
"Глава 6
Тайна дверного крючка, или А шкатулки-то и нет
Происшествие, случившееся третьего дня в Ямской слободе, стало занимать уже весь город.
О Марье Степановне Кокошиной и том, что с ней случилось, писали «Рязанские губернские ведомости» и «Рязанский листок», судачили на каждом перекрестке и почти в каждой гостиной города. Эти обстоятельства, конечно же, не могли не волновать первых лиц города, включая окружного прокурора, полицеймейстера и самого господина губернатора.
