Бандитский век короток

Всем про всех!

— Не дыши на меня! — брезгливо отодвинулся Анатолий Владимирович. — Помню вроде! И что?

— Его нашли менты три часа назад в мусорном баке. В ста метрах от твоего дома. Видно, к нам шел, да перехватили его кротовские. Мудя ему отрезали и в рот засунули, чтобы, значит, не базарил помногу. — Юран тоненько захихикал и шумно отхлебнул ледяного пенистого «Гессера», принесённого Мариной. — Ух, лепота… Ну и вот! Кончить они его кончили, а обшмонать забыли. А может, помешал им кто.

 — Юран пожал плечами. — Короче, начали его в морге раздевать, а у него за подкладкой малява зашита… ну, записка то есть, — поправился Юран, зная, что Свиридов не любит фени. — А врач, тамошний потрошила, у меня на всякий случай прикормленный, ну и звякнул…

— Ты погоди, не гони! — осадил Юрана Свиридов. — Что в записке-то?

— А в записке… — Юран выдержал эффектную паузу. — А в записке сказано, где Крот свой общак держит!

— На продуктовой базе, в подвале, сразу за городом.

Леший пригубил сок, подумал, поморщился:

— Стремно что-то! Похоже на подставу! И потом, мы честные воры! Как же без «стрелки», без предъявы?!

— Вот именно, пахан! Мы — честные воры, а Крот, он беспределыцик ссученный, ментами дрюченный! Одно название, что авторитет! На бабках да на «быках» своих держался. На «воровское благо» лишь копейки кидал, как нищим. Только теперь он никто, фуфло! И людей у него нет! — продолжал, захлебываясь от волнения, Юран.

 — Братва передала, какой-то шизоид в одиночку весь его кодлан разнёс. Типа, маза у них не пошла, не поделили они там чего-то! Так что город-то, считай, без хозяина, а дела все налажены! Людей только своих посадить, и всё!

Леший долго молчал, рассеянно поглаживая тугое бедро стоящей рядом Марины, затем неторопливо, всё ещё сомневаясь, кивнул:

— Ладно! Уболтал! Собирай людей!

Дмитрий Корнеев, холостой, беспартийный милиционер, замёрз и хотел есть.

Он подсунул под голову свою холодную и сырую форменную куртку, поворочался, пытаясь уснуть, но рядом в темноте громко застонал, а потом оглушительно захрапел зам начальника управления.

Уже почти неделю их держали в каком-то холодном сыром подвале сумасшедшие черножопые боевики. Кормили сносно, даже давали сигареты, но на все вопросы вежливо отвечали, что, мол, независимость Ичкерии пока еще не предоставлена, а потому отпустить заложников никак невозможно.