Бандитский век короток

 — Он поднял глаза на окружающих и увидел, как все они опасливо отступили на несколько шагов. Вокруг Константина Николаевича образовалась некая зона пустоты, наполненная звенящим ощущением опасности.

— Чего вы на меня так смотрите? — недоуменно огляделся Романов и, бледнея, спросил: — Какое сегодня число?

Тихомиров открыл рот, собираясь ему ответить, да так и застыл с разинутым от удивления ртом и выпученными глазами. Стакан в руке Романова, на две трети наполненный тоником, неожиданно взорвался искристым фейерверком осколков, а на стильном, светлом (соль с перцем) пиджаке Константина Николаевича поползло, быстро расширяясь, кровавое пятно.

— Что за… — начал было говорить Романов, изумленно глядя на осколки стакана в своей руке, и внезапно, словно марионетка, брошенная кукловодом, упал лицом на стол, громко стукнувшись лбом о полированную поверхность. Тишина повисла в комнате на тонкой, липкой паутине страха.

Слава Косой чаше остальных присутствующих сталкивался с непосредственной опасностью, поэтому он первым очнулся от ступора и, тонко, по-заячьи крикнув, опрокинув стул, бросился к выходу.

Невидимая смерть ударила Славу в спину так, что он, пролетев оставшиеся до двери метры, ударился о неё лицом, грудью и плечами, осев на пол и оставив на белом дереве затейливый багровый иероглиф.

«Если это выстрелы, то почему так тихо?» — подумал Крот.

«Что происходит?» — озадачился Глеб Федорович.

А Толбоев почему-то подумал о том, какая классная жопа у кротовской секретарши Жанны.

Хмура, прыгнув через стол, повалил стоящего у окна Крота, рухнул на него сверху, прикрыв своим телом. Видя это, упали наконец на пол и Тихомиров с Толбоевым. И сейчас же просторный кабинет кротовской дачи словно взорвался. Демон разрушения плясал в нем, метался незримо из стороны в сторону, разнося в щепки мебель, превращая в дымящийся хлам компьютеры и навороченные видео- и аудиоагрегаты. Сыпалось на пол стекло, вихрились в воздухе, подобно снежинкам, изорванные в клочья листы бумаги.

А над лежащими посвистывали, жужжали невидимые пчелки. Пролетали с легким дуновением, охлаждали до озноба покрытые потом спины и — тук-тук-тук — жалили стены и потолок.

Вдруг всё стихло. Закончилось так же внезапно, как и началось, но бандиты ещё несколько минут лежали, вжав тела в паркет, прикрыв головы руками.

В наступившей тишине с оглушительным грохотом выпало из шкафа разбитое стекло.