Бандитский век короток

Федор Петрович с опаской расстегнул ее, недоверчиво посмотрел на телохранителя и не торопясь принялся вытаскивать из нее уже знакомые нам предметы: спальный мешок, похожий на батон варёной колбасы, лекарства в нерусских упаковках и оружие… оружие и патроны. И деньги. Много денег. Русских и нерусских.

— Ну что, мудаки, оборотень, говорите? Ангел Серафим, значит? — мягко рассмеялся Крот, и Толбоев поразился, как он мог принять этого улыбчивого бизнесмена за страшненького, кровавого автора «Майн кампф».

— Где нашли? — спросил Крот, с некоторым удивлением глядя на свою окровавленную руку с зажатым в ней пистолетом.

— У старых домов на улице Королева. Помойка ещё там недалеко, — четко доложил жестколицый.

— Всю ночь мело. Сумку утром два бомжа из снега откопали. Там рядом Фоня Зверь живёт. У него «бээмвуха» старая, ну, с утра, конкретно, не заводится. Он, значит, пока с ней мудохался, бомжей и заприметил.

— Этот Фоня твой — местный?

— Я ж и говорю, у его подъезда сумку нашли.

— Так! Его старшим. В подхват десять человек. Нет! Двадцать! И чтобы каждый подвал, каждый чердак! Понял?! — И, когда телохранитель рванулся к двери, крикнул ему вслед: — И хирурга позови, мне и этому… — Крот с отвращением посмотрел на тихо кровящего в углу Тихомирова.

Уже взявшийся за ручку двери, жестколицый обернулся и с изумлением посмотрел на Крота.

— Хер ли уставился! — свирепея, рявкнул бандит. — Не нашего Хирурга! Из поликлиники! Обыкновенного.

— Крестник сильно болен. Приказал уезжать мне с людьми из города… — Строитель-кавказец в испачканном побелкой ватнике и валенках, на которые были надеты рваные калоши, не договорив, отхлебнул молока из пакета, на котором была изображена благообразная старушка в съехавших на нос очках.

Двое его смуглых коллег, одетых так же колоритно, занимались тем, что свинчивали и развинчивали газовыми ключами одну и ту же трубу, идущую отвесно вверх по стене старого дома, около которого за щербатым, почерневшим от дождей забором и расположилась странная бригада строителей, насчитывающая человек десять.

— Ранен? — тревожно спросил голос из необычного вида сотового телефона в руке строителя.

— Нет, простудился сильно.

— Так… а ты, значит, не уехал? — по молчав, с напускной суровостью спросил Магомедов.

— Не уехал… — виновато ответил Али. — Он больной совсем, в вонючий подвал забился, как крыса. Сумку потерял, ну… со всеми делами.