Внутри «Опеля» собралась все та же компания из восьми человек: главарь банды Сыч, его правая рука Татарин, Вофти-Тофти, Полушка, Антип, Жига и Синий. Рогуля, как и всегда, сидел за рулем и беспрекословно исполнял любые приказы Сыча. Все было ровно так, как несколько дней назад на продовольственной базе Северного вокзала. Имелось разве что одно отличие. На лице Синего теперь белела повязка, с трудом прикрывавшая опухшую левую щеку.
Вечерело. Солнце село за ближайший барак, небо понемногу темнело. Народу на набережной было немного, только редкие прохожие, возвращавшиеся с работы домой.
Татарин первым достал папиросу и закурил. За ним завозились другие.
Сыч смотрел в окно и молчал. Кому невтерпеж, пусть покурят. Чего зря драть горло?. Командовать нужно по-крупному, а не по пустякам. Сейчас курево успокаивало людей, вселяло в них уверенность.
А Синему оно требовалось для успокоения зубной боли. Нажрался вчера пирожных, теперь мучается! Говорили дураку, не жри много сладкого! Не послушал.
Этот район восточнее Сокольников Сычу никогда не нравился.
Бедный, заброшенный, дикий. Здесь издавна стояли деревянные дома и бараки, почерневшие от времени. Их было так много, что не отыщешь ни начала, ни конца.
Огромное пространство между Преображенкой и Богородским Валом наполовину было занято частными домами. Вдоль Яузы тянулись старые бараки, которые в половодье регулярно заливало так, что дети не могли переправиться на соседний берег, в школу. И вот недавно здесь открылась большая сберкасса.
— Полушка, прошвырнись, погляди, что да как, — распорядился Сыч.
Малый тут же выскользнул из автобуса, надвинул на лоб кепку, сунул руки в карманы и беспечной походкой двинул в сторону сберкассы.
Государственная трудовая сберегательная касса второго разряда на Дворцовой набережной работала всего месяц. До ее открытия в середине мая 1945 года жители огромного массива из неказистых старых домов вынуждены были ездить или ходить пешком к Сокольнической улице. Теперь новенькое отделение каждое утро открывало свои двери на углу Дворцовой набережной и Охотничьего переулка.
Домишко, первый этаж которого был отдан под сберкассу, давно просился под снос, но жители радовались и этому.
Работали в сберкассе три сотрудницы, по утрам приходила уборщица. Учреждение охранял милиционер, ежедневно присылаемый из ближайшего отделения.
В течение рабочего дня здесь наблюдалось три волны посетителей. Первая накатывала в момент открытия и длилась около часа.
