Банкир

Теперь — расхлебывать.

Свечерело скоро. Еще часа в три Назаренко выцепил из каталажки ханурика, повязанного прошлой субботой по мелкому воровству, сказал просто и без затей:

— Слухай меня внимательно, Кащеич. У тебя отсюда два пути — или в казенный дом попылишь, к Хозяину…

— Дак за блок сигарет…

— За блок не за блок… Состав преступления — кража — налицо. И статья соответственная. Считай, что вырос по статусу — то все бродяжкой уходил, теперь — вором пойдешь, самая что ни на есть законная масть. — Назаренко явно издевался.

Ханурик-доходяга никак ни под какую масть, окромя шушеры, не писался.

Доходяга просительно поднял глаза. Дать ему милицейскому начальнику было просто нечего; желания его были просты и сиюминутны — покурить и, если счастья привалит, нажраться от пуза, а все мечты заключались в одном: вылезти из каталажки и с грехом пополам дождаться в каком-нибудь недостроенном домище тепла, лета… Лето — оно здесь хлебное, халявное… А там — вольница… Нет, Кащеич не был бомжем в принятом смысле этого слова: он по лету калымил на здешних стройках, помогал богатым хозяевам по сезону убирать урожаи всего, что произрастало на богатых черноземах, и даже умудрялся присоседиваться то к одной, то к другой вдовой казачке.

Впрочем, со временем, и самым недолгим, бывал бит и выгнан: хозяйскую горилку и иные припасы изничтожал с серьезностью, порешив, что уже и «прописался», переходил на продажу налево предметов мелкого домашнего скарба, а что главное — мужчинские свои обязанности выполнял совсем не ретиво и даже слабехонько… После мордобоя Кащеич какое-то время слонялся по станицам побережья, пока снова не приживался… Свои неудачи «зажить, как люди», перераставшие в горькое пьянство, он завсегда объяснял просто: «Да кто ж на таких ведьм на трезвяк полезет?»

Время от времени какому-нибудь из начальников отделений он надоедал настолько (скандалы брошенные бабы поднимали нешуточные, с письменными заявами о покражах и требованиями «посадить и искоренить!»), что его пытались отослать на год-другой на перевоспитание, тем более по трезвяни бывал он мужик хитрый и вороватый.

А теперь вот достал-таки Назаренко: тот полагал его «слить» к чертовой бабушке по этапу, да тема пришла… Ну и ладно. Надоест — «слить» завсегда можно…

— Это один путь. — Назаренко не торопясь закурил, поймал страждущий взгляд Кащеича, кинул ему сигарету и спички. — Второй… Короче: в «Лазурный берег» спортсмены заехали. Тебе нужно пойти и нарваться.

— Именно.