Банкир

Или — кто-то из них вышел на тебя! Кто? Магистр? Или Альбер?

— А у Замка в это время ничего не ладилось с дешифровкой собранного материала…

— Уж очень у тебя натура разносторонняя, — вставил Тишайший. — Да и батюшка с матушкой в тебя вложили немало… В смысле общей культуры. Тут кто хошь мозги свернет!

— И еще загвоздочка, — продолжаю я, — пропал «объект». Без вести. А над тобой уже нависали: и «промышленники», и «криминалы», а? И тогда… Тогда ты сделал коронный ход: вышел на того, кто над Замком! Ведь ты же крутишься при политике не первый год… Это…

— Помолчи, Дорохов! — оборвал меня Кришна.

 — Болтать ты можешь все, что угодно! Но — не зарывайся! И сейчас за твою голову много не дадут, а если зарвешься — так и подавно!

— Это ты помолчи, Решетов! Соблазн оказался велик, а? Сохранить и бывшую структуру, и Замок прибрать к рукам? Вот тут-то ты и оказался самой настоящей куклой на ниточке, и тебе с нее не слезть! Никогда! Ты продал все и всех! Тебе предложили высший приоритет, так?

— У меня не было другого выхода…

— Ты не искал другого выхода, Решетов! Не искал! Зачем? Ты хорошо бы вписался в эти коридоры — ведь деньги стали для тебя живыми!

Закуриваю.

Пальцы заметно дрожат. Чтой-то я разнервничался не к месту. И — не ко времени. Из этой норы еще вылезти нужно. Без инфаркта и паралича! А также сопутствующих процедур… И Лене, и Тишайшему, и Валериану, и мне, грешному.

Потому как освободители Курдистана, судя по всему, полегли где-то на наших славных равнинах.

— Все, что ты тут рассказал, — занятно, — спокойно улыбнулся Решетов.

 — Я действительно тебя недооценил… Теперь вот расплачиваюсь.

— Переоценки ценностей не наступило? — спрашиваю я. Хотя сам знаю, и давно: переоценки ценностей не бывает. Если это на самом деле ценности. А не крашеная бумага. А если они и случаются — то результат убийственен.

Решетов только усмехнулся в ответ:

— Из Замка нельзя выйти. Живым. Здесь это знают все.

— Дурак ты, Решетов! В Замке нельзя жить живым — вот это точно! А выйти…

Все имеет свою цену.

— Цену? — оживился финансист.

— Ага. Даже одна живая душа дороже тысячи мертвых. А нас здесь — четверо.

Ты можешь оставаться. А мы — своей дорогой. С Божьей помощью…

— Да? И как ты себе это представляешь?..

— Разве четыре жизни абсолютно не нужных вам индивидов не стоят цифры с двенадцатью нулями?.. В самой популярной из валют? — довольно насмешливо спрашиваю я. Чего мне стоит эта насмешливость… Этак поседею с перенапрягу…

— Ну да.