— Не хотелось бы, — покачал головой Роберт, — Люди в прошлую то натерпелись немало горя. Земля ещё не успела оправиться, да и нежить почувствовала раздолье. А они новый поход затевают.
— Во-во, — поддакнул один из бойцов, — Чуть что, так эти упыри кровь простого люда лить начинают. Нет, чтобы сойтись один на один, на твёрдой земле, да и порешать одним поединком все неурядицы.
— Если б все неурядицы решались так просто, то для нас не осталось бы работы, — отрезал Бернард, но потом чуть смягчился и добавил, — Короли не могут без больших войн, так же как обычный мужик не может без хорошей драки.
Только если простолюдины вроде нас с тобой сами кровью умываются, да зубами харкают, то владыки льют кровь своих солдат.
— Да уж, объяснил, так объяснил, — хмыкнул Роберт, — Политиком тебе не быть, это точно.
— Солдат и не должен быть политиком, — возразил ему сержант, — Наше дело — бить врага. А дело владык — говорить кто враг и вести нас к победе. И если каждый будет делать своё дело хорошо — королевство будет процветать.
А, ежели плохо…
— То мы получим то, что имеем сейчас, — продолжил за него бард.
— Не знаю, кого вы там имеете сейчас, — встрял в разговор старик, — Но я вам точно говорю, уходить отсюда надо. От этой войны никому выгоды не будет. Ни торговцам, ни наёмникам, ни крестьянству. Все кровью умоются. Все горя нахлебаются. Мы вот с сыном после столицы двинемся к южным княжествам. Там, говорят, сейчас спокойно. Ни войн, ни междоусобной, значица, грызни. А, быть может, и дальше двинемся.
А может, и до самого южного султаната доберёмся. Посмотрим на горбатых лошадей, на деревья с водяными орехами, попробуем местные яства…
— Нравы там суровые, — покачал головой Вернон, — Говорят, ежели, человека уличают во лжи, так отрезают ему язык раскалённым ножом. А если поймают на воровстве — рубят руки. Ну, а коли заподозрят в мужеложстве…
— Господин капитан, — к нашему костру подошёл один из караванщиков. Я отложил полупустую миску в сторону и смерил его равнодушным взглядом.
Должно быть у этих засранцев опять появилось ко мне какое-то дело, а идти уже так никуда не хотелось.
— Господин ка… — торгаш осёкся на полуслове, но тут же поправился, — Прошу прощения. Сир рыцарь. Меня господин Янош прислал. Он хотел пригласить вас к себе в шатёр. На пару слов.
Я скосил взгляд на Айлин, успевшую задремать у меня на плече. Легонько потряс её, приводя в чувство. Она что-то недовольно заворчала, но что именно я уже не услышал.
