Встал, кивнул посланнику и неторопливо потопал вслед за ним."
"Шатёр у Яноша был большой. Настолько, что под его навесом могли бы разместиться три телеги разом, а может и того больше. Обстановка была богатой. Земля устлана узорчатым ковром. Посреди комнаты расположился небольшой резной столик, на котором стояли несколько медных кубков, пузатая бутылка вина, и ваза со свежими фруктами. В дальнем же конце была довольно просторная «походная лежанка», которой могла позавидовать даже моя кровать на постоялом дворе в Вестгарде.
Сам же хозяин всего этого богатства сидел в небольшом резном кресле и задумчиво рассматривал три коротких, толстых свечи, венчавшие бронзовый подсвечник, стоявший напротив стола.
— О, друг мой, я вас уже заждался, — широко улыбнулся торгаш, стоило мне только переступить порог его шатра, — Проходите и ни в чём себе не отказывайте, — он взглядом указал на содержимое своего стола.
— Благодарю, но я уже разделил вечернюю трапезу со своими бойцами, — хмыкнул я, усаживаясь на табурет напротив Яноша.
— Разве может сравниться солдатская еда с утончённой пряностью столетнего вина или необычным вкусом заморских фруктов, — Янош постарался изобразить радушное удивление. Вот только на меня это не произвело никакого эффекта. За полторы недели совместного путешествия я успел выучить один очень важный урок — торгаш будет шевелить пальцем только в том случае, если это принесёт ему выгоду. И если он так расстарался, значит, он хочет на что-то меня развести.
— У вас, кажется, ко мне было какое-то дело.
— Да-да, конечно, — с энтузиазмом закивал Янош, — Друг мой, видите ли, мы не совсем поняли, чем вызвана ваша тревога по поводу нашего лагеря. Мои люди, к сожалению, не столь закалённые жизнью, как ваши и не привыкли ночевать на голой земле. К тому же у нас есть товары, которые никак нельзя хранить под открытым небом. И мы бы не хотели…
— Чтобы мои ребята ошивались рядом с ними, — продолжил за него я, — Я вас услышал.
— И ваш ответ…
— Мой ответ: нет. Твоим людям придётся потерпеть, по крайней мере, пока мы не доберёмся до Риверграсса.
Дальше сможете вставать по старому, если обстановка позволит.
— И всё это…
— Из-за твари найденной нами в лесу.
— Друг, — торговец широко улыбнулся, — Я понимаю, что вами движут исключительно благородные мотивы. И вы искренне переживаете за наши жизни. Но, быть может, вы всё же преувеличиваете серьёзность грозящей нам…
Он не договорил. Над лагерем тяжелой волной прокатился заунывный вой боевого рога.
