На том месте куда воткнулся болт, к земле пригвоздило обрывок ткани. Обычной старой мешковины, навроде той, из которой был сделан балахон повешенного.
И вот это уже напрягало. Либо твари достаточно разумны, чтобы одеваться, пускай и в рванину. А раз разумны, значит, куда более опасны, чем обычные хищники-людоеды. Либо то повешенное в лесу тело, вместо того, чтобы просто висеть, как это вообще-то и полагается делать обычному трупу, вылезло из петли и попёрлось следом за нами. А может, и то, и другое сразу.
Так или иначе, это дело уже не просто попахивало, а прямо таки воняло дерьмом, в которое мне бы очень не хотелось вляпываться.
Я прикрыл глаза и попытался прислушаться к ощущениям. Обычно любая творимая магия оставляет за собой эманацию. Некий след, вроде того, что остаётся за лодкой на воде. По нему любой, хоть сколько-нибудь понимающий в этом ремесле человек, мог определить место, где недавно колдовали. А особо опытные колдуны могли даже сказать характер применяемых заклинаний.
Но мне в этот раз не повезло. Вокруг была лишь глухая, непроницаемая тьма. Лишь где-то далеко позади едва заметно пульсировал мягкий бело-голубой свет ауры Айлин.
— Всё посмотрел, — поинтересовался Бернард, оторвав меня от созерцания бесконечно-вечного.
— Да, — кивнул ему я, вставая с корточек и разминая затёкшие ноги, — Вот только ничерта не понял. Как эта сука умудрилась подобраться так близко к лагерю незамеченной? И куда потом делась? Не растворилась же в воздухе.
— Некоторые упыри, из тех, с которыми мы имели дело, очень даже растворялись, стоило им только нанести какое-нибудь увечье, — напомнил мне сержант.
— Ага, — хмыкнул я, — Вот только там ими руководил сбрендивший колдун.
— А что мешает здесь объявиться такому? — непонимающе уставился на меня Бернард.
— Как бы тебе объяснить, — я задумчиво почесал бороду, — Тогда на перевале… Там повсюду были магические эманации. Мы с Айлин буквально нутром их ощущали. А здесь… Ничего подобного. Тихо, как в могиле.
Либо твари умеют скрывать свой магический след, либо... его просто-напросто нет.
— Даже не знаю, какой вариант хуже, — покачал головой сержант, — Ладно. Идём обратно в лагерь. Нечего тут, на открытом месте торчать.
Внутри лагеря царило оживление. Возле нашего костра собрались почти всё население — караванщики, прибившиеся приблуды и бойцы, которым предстояло заступать в дозор во второй половине ночи. Они смотрели на нас и ждали. Ждали, что мы скажем.
