Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

В первую же ночь Иэн галантно уступил Брианне свою кровать, а сам, уверяя, что любит одиночество, ушел спать к Ролло в сарай с травами. Неся в одной руке одеяло, он хлопнул Джейми по спине в неожиданно взрослом жесте дружеской поддержки. Я невольно улыбнулась, Джейми тоже.

На самом деле последние дни улыбка вообще не сходила с губ моего шотландца. Сейчас, впрочем, он был серьезен, лежал рядом, сосредоточенно думая о чем-то своем.

Странно, что он еще не спит. Джейми поднялся задолго до рассвета и весь день провел с Брианной, вернувшись уже затемно.

Они принесли полный плед сонных, одурманенных дымом пчел, которые завтра утром наверняка взбесятся. Надо будет держаться подальше от того конца сада, где их разместили – новоприбывшие пчелы всегда очень злы и жалят всех без разбору.

Джейми в который раз вздохнул, и я прильнула к нему. Холодно не было, но он, чтобы не смущать Брианну, надевал в постель рубашку.

– Не можешь уснуть? – шепнула я. – Свет мешает?

– Нет, – отозвался он, глядя на плывущую над горным хребтом луну, еще круглую, но такую яркую, что небо казалось бледным.

Я пробежалась пальцами по его боку, щекоча выступающие ребра.

Он перехватил мою руку.

– Просто всякие разные глупые мысли, саксоночка. – Джейми посмотрел в сторону низкой кровати, где на подушке рассыпались темные волосы Брианны. – Боюсь, что скоро мы ее потеряем.

Я положила руку ему на грудь. Знаю, что эта потеря неизбежна, и нам придется с ней смириться… но говорить об этом вслух не хотелось, чтобы неосторожным словом не разрушить чары, связавшие нас троих… пусть даже на время.

– Все будет нормально. Ты никогда ее не потеряешь, – сказала я, поглаживая подушечкой пальца ямку в центре его груди.

– Саксоночка, ей нужно вернуться. – Он нетерпеливо дернулся, но руку мою не убрал. – Только посмотри на нее. Она же здесь все равно что верблюд Людовика!

Несмотря на грустные мысли, я хихикнула. Король Франции завел в Версале чудесный зверинец, и смотрители изредка выгуливали животных прямо по дорожкам парка.

Однажды мы бродили по тамошним садам, завернули за угол – и чуть не столкнулись с двугорбым верблюдом, величественно возвышавшимся над толпой. Он окидывал людей равнодушно-презрительным взглядом и в своей золотой и серебряной упряжи смотрелся совершенно неуместно среди белоснежных античных статуй.

– Верно, – с неохотой признала я его правоту, хотя сердце тоскливо сжалось. – Ей надо вернуться. Она принадлежит тому времени.