Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

Спустя секунду Брианна накрыла ее своей ладонью – легко, точно опустилась пугливая птаха.

– Я тоже тебя хочу, – шепнула она.

Они долго сидели вот так: застыв в одной позе и не зная, что делать дальше. Роджер понимал, что торопиться нельзя. Надо быть нежнее.

Причмокивание утихло, и ребенок вяло раскинулся в ее руках.

Осторожно, словно неся бутыль с нитроглицерином, Брианна сползла с кровати. Она собиралась вернуть сына в колыбельку, однако Роджер невольно протянул руки, и она, замешкавшись на миг, положила в них ребенка, задев при этом Роджера грудью.

Ребенок для такого маленького свертка оказался на удивление тяжелым. А еще очень теплым, даже горячим.

Роджер осторожно держал крохотное тельце; ягодицы идеально вписались в его ладонь. Надо же… хм… а он не такой уж и лысый – на голове проступал ярко-рыжий пушок. И ушки крошечные, почти прозрачные. Одно из них было красным и мятым.

– По его внешности пока ничего не скажешь, – выдернул его из раздумчивого созерцания голос Брианны. – Я уже пыталась.

Она прошла в глубь комнаты и открыла шкаф.

– Я не поэтому его рассматриваю. – Роджер бережно опустил ребенка на колени. – Просто… я впервые вижу сына вблизи.

Непривычные слова обдирали горло, зато Брианна немного расслабилась.

– А. Ну тогда вот он, весь какой есть.

Она сказала это с такой гордостью, что Роджер опять всмотрелся в младенца. Тот плотно сжимал маленькие кулачки. Роджер погладил один, и пальчики неохотно, точно щупальца кальмара, развернулись – чтобы тут же на удивление крепко вцепиться ему в мизинец.

Послышался тихий ритмичный напев – Брианна расчесывала волосы. Он хотел посмотреть на нее, но все внимание было приковано к чудному созданию на его коленях.

Ноги – как лягушачьи лапки: узкие в пятке, широкие в пальцах. Роджер погладил их, и те растопырились от щекотки. Что ж, хотя бы перемычек нет.

«Мой сын», – подумал он вдруг, сам не зная, что при этом испытывает. Надо привыкнуть.

Это ведь не только сын Брианны, но и его собственная плоть и кровь.

Неужели эта жизнь зародилась в ту самую ночь, горько-сладкую от боли и наслаждения?..

Роджер не знал наверняка – однако чертовски на это надеялся.

Ребенок был одет в какую-то длинную сорочку из тонкой ткани. Роджер приподнял ее и увидел совершенно очаровательный вытянутый пупочек над сложной конструкцией из пеленки. Движимый любопытством, он подцепил уголок, заглядывая внутрь.

– Я же сказала, весь какой есть, – возникла рядом Брианна.