Баран и жемчуг

– Они гнали меня, как кролика во время охоты – эти ваши дети! И в тисовой роще, куда я побежала прятаться, меня чуть не застрелили! Я была ранена в плечо! И рана есть! – тут я начала дёргать ворот платья, чтобы показать рану судье, но он перехватил мою руку, забормотав что-то о спокойствии. – Сэр Мюфла нашёл там арбалетный болт, – я вырвалась от него, но раздеваться больше не пыталась. – Это покушение на убийство, к вашему сведению! И только вмешательство Мори… моего опекуна спасло меня от смерти и позора – не знаю даже, что страшнее!

– Почему вы не сообщили об этом вчера? – нахмурился судья.

– Почему я только сейчас слышу об этом?

– Потому что я – слабая девушка безо всякой защиты! – почти выкрикнула я ему в лицо. – Которую каждый старается обидеть или обокрасть! Вчера я снова поддалась своей природной мягкости и не стала заявлять на Рубертунов, чтобы не позорить соседей и решить всё миром. Но мои соседи, как видно, не знают таких слов как «мир», «милосердие» и «порядочность». И после вчерашнего они ещё осмелились подать вам жалобу?!"

"– Тише, тише, не надо волноваться, – господин Диплок посмотрел на меня с беспокойством.

– Я разберусь в этом, но лучше бы мне поговорить с сэром…

– Нет, вы будете говорить со мной! – опять перебила я его. – И никто не посмеет привлечь сэра Мюфла к ответственности! Потому что он единственный здесь, кто поступил так, как велят небеса – защитил меня! Сироту и слабую женщину, если вы позабыли! – я уже почти кричала, и на мой крик слуги испуганно выглядывали из овчарни и сараев, но мне было уже всё равно – пусть сам король вылезет сейчас из погреба и упрекнёт меня в неподобающем поведении.

– И если вы посмеете… я… Я подам королевскую жалобу, если вы начнёте дело против сэра Мюфла!.. Я дойду до Высокого суда, до Верховного Понтифика, до Господа Бога, если понадобится!.. Потому что терпеть такую несправедливость… – я замолчала, тяжело дыша и не зная, чем ещё пригрозить.

– Успокойтесь, – снова призвал меня к благоразумию судья.

– Сделаем так – сначала я поговорю с Рубертунами… А вы не волнуйтесь, дорогая леди. Держите себя в руках. И пусть ваш опекун выздоравливает. Думаю, пока мне нет необходимости беседовать с ним. Всего хорошего, я сообщу о своём решении, – он поклонился и забрался в седло, поглядывая на меня искоса и хмуро.

Когда судейская лошадь исчезла за воротами, помахивая хвостом, я выдохнула. И оглянулась.

Слуги мигом скрылись в постройках – словно их и не было.