Баран и жемчуг

– После того, что вы сделали для меня, это было меньшее, что могла сделать я. А теперь вернитесь в постель. Иначе Бертиль меня отравит за то, что я плохо заботилась о её больном.

Я взяла Мориса за руку и повела в замок, и на этот раз храбрый и упрямый сэр Баран не стал противиться, а пошёл за мной послушно, как новорождённый ягнёнок.

Несколько дней он, и правда, был послушным ягнёнком. Прекратил спорить и доводить меня до бешенства своей самоуверенностью, послушно принимал все лекарства, позволял осмотреть и перевязать рану.

Единственное, чего я не могла заставить его делать – это лежать в постели.

– Я вам, что ли, слабак какой-нибудь, леди? – ворчал он каждое утро, когда я просила его поберечься."

"Эти несколько дней он не отходил от меня ни на шаг, и хотя я сердилась, что ему вредно ходить, потому что швы могут разойтись – втайне была довольна и даже счастлива. Потому что наблюдать, как сэр Мюфла постоянно следит за мной взглядом, было очень приятно. Он смотрел жадными глазами, но на мою честь больше не покушался, и это тоже с одной стороны радовало, а с другой огорчало.

Немножко, но огорчало. Потому что я-то ни на секунду не забывала о наших поцелуях на лугу и о том, каким красивым было его тело, когда он ожидал любви и страсти, пока я привязывала его к кровати.

Но пусть мы сейчас и не целовались, оставались разговоры, взгляды, случайные прикосновения – и для меня это стало целым миром. Огромным, прекрасным, душистым и солнечным – как луг, поросший фиалками. Я вдруг обнаружила, что у сэра Мюфла чудесное чувство юмора и приятная улыбка.

Как сразу меняешься к человеку, который спас тебе жизнь… И который поцеловал тебе руку с такой нежностью и признательностью, что хотелось запеть во весь голос и прыгнуть через голову.

Конечно, помолвку с Эдвардом Дофо никто не отменял, и день свадьбы становился всё ближе, но я старалась не думать об этом. К тому же, пока у меня были дела поважнее, чем думать о любви. Началась стрижка овец, закончили достраивать мост, и отара вот-вот должна была отправиться в Фиалковую низину на выпас.

А там требовалось построить загоны, прокопать оросительные ручьи… да и хозяйственные работы в замке никто не отменял. Я старалась успеть всюду – там приглядеть, там подсказать, там сделать самой, и вечером, падая в холодную постель, вспоминала, что ещё не решено дело с жалобой Рубертунов. Но судья молчал, а я не хотела его беспокоить – трусливо надеялась, что у Рубертунов сработает здравый смысл, и они отзовут жалобу.