Баран и жемчуг

Записка от судьи пришла в тот день, когда Бертиль сняла сэру Мюфла швы, и он, что-то довольно проворчав, торжественно отсчитал десять серебряных монет, вручив их знахарке, которая усмехалась углом рта, глядя насмешливо, но деньги взяла.

Арна прибежала, запыхавшаяся, и вручила мне письмо. Я дрожащими руками разорвала конверт, и с облегчением перевела дух – господин Диплок сообщал, что дело по жалобе улажено, Рубертуны не имеют к сэру Морису Мюфла претензий, да к тому же возвращают мне всю сумму штрафа, которую я выплатила в их пользу.

Это было невероятно, но я не стала задумываться о причинах, которые подтолкнули Рубертунов на такой шаг. Будем считать, что у них совесть проснулась.

Совесть!.. У Рубертунов!..

Я засмеялась, а потом спрятала лицо в ладони, потому что вдруг застеснялась своей радости.

– Леди, – отвлекла меня Арна, – там приехал господин Эдвард…

Эдвард?..

Вот уж кого я сейчас хотела видеть меньше всего.

– Что ему нужно? – спросила я, уже придумывая причины, по которым можно было отказаться от встречи с женихом.

– Не сказал, – Арна покачала головой. – Но вид такой… Лучше бы вы к нему вышли, леди.

– Придётся, наверное, – вздохнула я и отправилась встречать нежданного гостя.

Эдвард стоял во дворе, у колодца, держа в поводу пегую кобылку, и всем своим видом показывал, как он недоволен, зол и, вообще, расстроен. Увидев меня, он трагически нахмурился, и не сделал ни шага навстречу – предпочёл ждать, когда я подойду.

– Здравствуй, – поздоровалась я почти равнодушно.

– Хочу поговорить, – сказал он с вызовом.

– Слушаю, – я пожала плечами, не понимая такого тона.

– У нас свадьба через пять дней, – Эдвард говорил так, будто только что похоронил любимую собачку, – а ты даже не пришла в церковь, чтобы начать поститься и готовиться к исповеди.

Исповедь…

Я невольно потупилась, потому что не представляла, как расскажу о том, в чём грешна, священнику. Который, между прочим, приходился родным дядей моему жениху.

– Сейчас у меня нет для этого времени, – попыталась я объяснить. – Исповедь, пост… Это же всё формальности, Эдвард.

– Наша свадьба для тебя – формальности? – он подскочил, как ужаленный.

– Ну о чём ты говоришь… – начала я, но он меня перебил.

– Нет, это ты о чём говоришь, Гутун? Сначала ты перестанешь поститься, потом будешь пропускать исповеди, а потом и вовсе перестанешь жить по законам добродетели.