Баран и жемчуг

Молчал он довольно долго, хлопая глазами и открывая и закрывая рот.

– Что я, по-твоему, должен был сделать?! – выговорил он, наконец. – Ты же знаешь, что пока я не твой муж, я не имею права вмешиваться в твои судебные разбирательства.

– Да, знаю, – кивнула я. – Какое счастье, Эдвард, что ты не мой муж и никогда им не будешь.

Вот это он сразу услышал и понял!

– Как это – не будешь? – встрепенулся он, заглядывая мне в лицо. – Ты что это говоришь такое, Гутун?

– Что слышал, – сказала я твёрдо, и всё сразу стало просто и ясно как день.

– Ты не можешь… – залепетал Эдвард, разом растеряв важность и напористость. – У тебя нет причин для расторжения…

– Есть, – усмехнулась я, глядя ему в глаза. – И ты легко догадаешься – какие.

– Ты… ты… – Эдвард снова покраснел, и было видно, что его распирает.

Распирало его от злости, от обиды или ещё от чего – я не знала, но меня это и не интересовало.

– Ты изменила мне с этим разбойником?! – визгливо крикнул он.

Я посмотрела на него с презреньем и жалостью:

– И даже тут ты подумал только об этом. Не желаю оправдываться перед тобой, Эдвард. Думай что хочешь. Но моим мужем ты никогда не станешь, и не видать вам моего Сегюра. Так и передай папочке.

– Ах ты… ах ты… – он не находил слов, чтобы ответить, а потом замахнулся на меня.

Я настолько не ожидала, что он меня ударит, что даже не успела защититься. Но Эдвард вдруг опустил руку, заметив что-то за моей спиной.

Оглянувшись, я увидела, что на крыльце стоит Морис.

Мелькнули в последний раз пегий лошадиный круп и подстриженный хвост, и я стало ясно, что Эдвард Дофо навсегда исчез из моей жизни. Я так решила. А значит, так оно и будет.

Резко развернувшись, я пошла к замку. Поднялась по ступеням и сказала Морису, не глядя на него:

– Прошу вас пройти за мной.

Он молча подчинился, и я привела его в свою спальню.

Рыцарь остановился у порога, а я опустилась на колени, чтобы залезть в тайничок под кроватью. Мне казалось, воздух в комнате так и звенел.

– Значит, помолвка расторгнута? – спросил Морис, нарушив напряжённое молчание.

– Да, – ответила я коротко. – Я передумала.

– Значит, спор из-за земли остается?

– Да.

– И значит, я тоже должен остаться? – спросил он, заметно оживляясь.