Телефон зазвонил, едва лишь Карен отперла дверь Лаврового коттеджа, вернувшись туда после работы. Бросив сумочку на пол, она подняла трубку:
– Алло!
– Привет, это Армина! Что ты собираешься делать вечером?
– Хочу принять душ…
– Жаль, что меня нет с тобой рядом. Перед глазами у Карен возникли ароматные малиновые половые органы подружки, но она ровным голосом ответила:
– Я хочу состряпать себе что-нибудь на ужин и посмотреть телевизор.
– Лучше приходи ко мне! У меня соберутся девочки, - тоном опытной соблазнительницы сказала Армина.
– Какие еще девочки?
– Целин, Патти и Джо. Они тоже любовницы Мэллори, так сказать, наложницы из его гарема.
– А сам маркиз придет?
– Нет, - ответила Армина и захихикала. - У нас сегодня девичник, поболтаем, развлечемся. Короче говоря, устроим маленький шабаш, - Она разразилась хохотом.
""А почему бы и не поучаствовать в нем?"" - подумала Карен. В такой чудесный летний вечер грех рано ложиться спать или прозябать в одиночестве у телевизора. К тому же было бы глупо упускать шанс познакомиться с другими содержанками маркиза, побольше узнать о его привычках, склонностях и вкусах.
Кому, как не его любовницам, они досконально известны? Карин хотелось подготовиться к неминуемой битве с Мэллори основательно, чтобы принять бой во всеоружии."
"Она тщательно вымылась, надела креповое платье терракотового цвета с разрезом до половины бедра, африканские бусы, серьги в виде колец и золотистые плетеные сандалии. Взглянув на себя в зеркало, она улыбнулась, оставшись вполне довольной собой.
До коттеджа Армины Карен решила прогуляться, не подозревая, что на лесной дорожке ее ждет сюрприз.
Встречи с байкером Спайком она не ожидала. Он стоял возле своего хромированного монстра, прислонившись спиной к дубу, одетый в черную кожаную жилетку и кожаные штаны. Светло-русые кудри рассыпались по его плечам, из-под распахнутой жилетки выглядывала могучая волосатая грудь, на правом запястье блестел массивный кельтский браслет. Загар его обрел оттенок шоколада, на фоне которого головы волка и лохматой гарпии, вытатуированные на руках, выглядели еще более ужасными.
Карен остановилась, чувствуя некоторое неудобство в промежности, и, склонив голову набок, вопросительно взглянула на Спайка, щурясь от солнца, пробивающегося сквозь листву. Пахло прелым мхом и сыростью. Адонис в кожаных доспехах невозмутимо курил. Внизу живота Карен возникла томительная тяжесть, срамные губы стали набухать, неутомимый клитор оживился, готовый к новым приключениям.
