— Я был бы самым большим глупцом, если бы ушел, — произнес он и провел губами по ее шее.
Элис откинула голову и гортанно засмеялась, ее, ногти опять погрузились в спину Джослина. Она хотела, чтобы он овладел ею как можно быстрее, чтобы его движения были как можно более резкими и он применил всю силу, на которую был способен. Джослин знал, что делает ей больно, и чувствовал, что она от этого испытывает наслаждение. Однако он не получил никакого удовольствия — их соитие превратилось в удовлетворение мазохистских потребностей Элис.
Но он подчинялся ей, ни на минуту не забывая о своем намерении завтра же покинуть и ее саму, и ее дом.
Наконец она застонала и оттолкнула его от себя.
— Теперь иди, — приказала она и откатилась.
Джослину стало жалко ее. Что же у нес за жизнь без любви? Ведь она никогда не будет любима, потому что сама никому не отдает свою любовь. — Ты действительно доставил мне удовольствие, — тихо проговорила она, когда он уже был у двери. Он видел следы от своих пальцев, оставленные на ее шее, и чувствовал боль в спине в тех местах, где были ее ногти.
— Я увижу тебя завтра, — объявила она напоследок.
""Ни за что, если удастся бежать», — сказал себе Джослин, направляясь вдоль темного коридора. — А вот и ты, парень! — воскликнул Эдмунд Чатворт, распахнув дверь своей спальни, откуда в темный коридор хлынул поток света. — Что ты здесь делаешь, почему ты вдруг ночью вздумал слоняться по замку?
Джослин с беспечным видом пожал плечами и подтянул чулки, давая понять, что ходил по нужде.
Эдмунд некоторое время пристально смотрел на юношу, потом перевел взгляд на комнату жены. Он собрался было что-то сказать, но передумал, как бы решив, что проблема не стоит обсуждения.
— Ты можешь держать язык за зубами, парень?
— Да, милорд, — осторожно ответил Джослин.
— Я имею в виду не мелочь — я говорю кое о чем важном. Тебя ждет мешок золота, если будешь молчать. — Его глаза превратились в щелочки. — И смерть, если проболтаешься. Сюда, — добавил он, отступив в сторону, и налил себе вина.
— Кто бы мог подумать, что пара тумаков убьют ее?
Джослин сразу же направился к кровати. На дальнем краю лежала Констанция, ее лицо было разбито и изменилось до неузнаваемости, порванная одежда клочьями болталась на талии. Ее кожа была покрыта царапинами и небольшими порезами, огромные шишки вспухли на руках и плечах.
— Такая юная, — прошептал Джослин и тяжело опустился на колени.
Глаза девушки были закрыты, в волосах запеклась кровь.
