Элен затаив дыхание смотрела, как он, развязав подвязку, медленно снимает с нее чулок, целуя при этом постепенно обнажающуюся ногу. Когда его губы коснулись ее ступни, она поняла, что больше не в силах сдерживаться. Ее телом овладела странная истома, сердце стучало где-то у самого горла. Она протянула к нему руки, призывая его к себе, но он не двинулся.
Он положил к себе на колени другую ее ногу. Элен почувствовала, что не вынесет продолжения пытки. Все ее тело стремилось к Джону. Он гортанно засмеялся и отвел ее руки.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снял второй чулок.
Элен в изнеможении откинулась на подушку. Джон наклонился к ней и поцеловал. Повинуясь порыву, она обняла его за плечи. Проведя рукой по ее телу, он снял с нее панталоны. Элен прижалась к нему и поняла, что он готов овладеть ею. Но Джон не собирался заканчивать эту сладкую пытку. Положив голову ей на грудь, он приник к затвердевшим соскам. Элен застонала и заметалась.
Джон медленно закинул на нее ногу, потом опустился всем телом.
Как же приятно было чувствовать на себе его тяжесть! Он был сильным и мощным. Элен вскрикнула, когда он вошел в нее. Она ощущала себя девственницей, если учесть, что никогда в жизни соитие не приносило ей удовольствия. Муж просто использовал ее тело, а Джон любил и нежил."
"Страсть Элен не уступала по своей силе страсти Джона, и они одновременно подошли к моменту наивысшего наслаждения. После этого он прижал ее к себе, перекинув через нее руку, как бы боясь, что она попытается сбежать.
А Элен уютно устроилась у него под боком. Если бы это было возможно, она растворилась бы в нем. Ее тело, охваченное приятной усталостью после ночи любви, стало расслабляться. Продолжая вслушиваться в мерное дыхание Джона, она заснула.
Джудит сидела за столом между Уолтером и Артуром. Она нехотя ковыряла вилкой в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Еда была приготовлена плохо, но будь перед ней даже самые изысканные блюда, это все равно не имело бы значения.
Джудит была одета в кремовый шелковый фрипон и модест из ярко-синего бархата. Широкие ниспадающие рукава украшала отделка из синего атласа, вышитого крохотными золотыми полумесяцами. Туалет дополнял пояс из золотой филиграни с пряжкой из сапфира-кабошона.
Не проходило ни минуты, чтобы руки Уолтера не коснулись ее. Они оказывались то на ее запястье, то на кисти, но на шее. Казалось, он забыл, что они не одни.
