Но Джудит прекрасно помнила, что за столом сидят двадцать пять рыцарей, которые не спускают с нее глаз. В их взглядах сквозило подозрение. Подцепив вилкой кусок мяса, она пожалела, что это не сердце Уолтера. Как тяжело смирять свою гордость!
— Джудит, — хрипло прошептал Уолтер, — мне хочется съесть вас. — Он прижался губами к ее шее, и ее передернуло. — Чего мы ждем? Разве вы не чувствуете, как я люблю вас? Разве вы не знаете, как я желаю вас?
Джудит потребовались все силы, чтобы сдержаться и не отстраниться.
Он легонько куснул ее в шею, скользнул губами по плечу. Она не имела права показывать, какое ею владеет отвращение.
— Милорд, — наконец выговорила она, предварительно несколько раз сглотнув, — разве вы забыли собственные слова? Вы сказали, что мы должны подождать.
— Я не могу, — запротестовал он. — Я не могу ждать вас.
— Но вы должны! — В возгласе Джудит прозвучало больше гнева, чем она рассчитывала показать, и она резко выдернула у него руку. — Послушайте! Что будет, если я дам волю своей страсти и лягу с вами в постель? Вы не думаете, что может быть ребенок? Что скажет король, когда я появлюсь перед ним с огромным животом? Вы полагаете, кто-нибудь поверит, что ребенок не от моего муха? Брак не может быть аннулирован, если я ношу ребенка.
А развод, как вы знаете, дает сам папа. Я слышала, что на это могут уйти годы.
— Джудит, — начал Уолтер и замолчал. Она рассуждает здраво. К тому же ее слова тешили его тщеславие. Ему никогда не забыть, как Роберт Риведун сказал, что отдает дочь этому Монтгомери, чтобы у него были внуки! Он, Уолтер, знал, что тоже может дать жизнь сыну! Она права.
Ведь ему достаточно один раз овладеть ею, чтобы она зачала сына. Охваченный смешанным чувством гордости и недовольства, он отхлебнул вина.
— Когда мы поедем к королю, милорд? — прямо спросила Джудит. Возможно, ей удастся сбежать во время путешествия.
Уолтер почти не обращал внимания на гостей, сидевших за одним с ними столом.
— Вы так спешите объявить королю о своем желании аннулировать брак? — вмешался в разговор Артур.
Джудит не ответила ему. — Ну говорите, моя госпожа, не стесняйтесь. Мы все ваши друзья. Ваша страсть к лорду Уолтеру так сильна, что вы не в силах дождаться, когда же сможете сообщить об этом всему миру?
— Мне не нравится твой тон, — заметил Уолтер. — Ей нечего доказывать. Она гостья, а не пленница. Ее никто не принуждал приезжать сюда.
Артур улыбнулся, его глаза превратились в щелочки.
