Но Джудит подняла лицо и улыбнулась. В мгновение ока его руки обняли ее, губы приникли к губам.
То немногое, что Джудит знала о мужчинах, она почерпнула из болтовни своих горничных, которые, весело смеясь, сравнивали достоинства своих любовников. Поэтому она ответила на поцелуй Гевина совсем не так, как это требовалось от благородной дамы, — она вложила в него тот восторг, который завладел всем ее существом.
Ее губы открылись навстречу ему. Она приникла к нему всем телом. Какой же он огромный! Его твердая как камень грудь прижималась к ее мягкой груди.
Бедра казались отлитыми из железа. Ей нравилось касаться его, ей нравился его запах. Он еще сильнее сжал ее в своих объятиях.
Вдруг Гевин резко отстранился.
— Кажется, тебе слишком хорошо известно, как надо целоваться, — сердито произнес он. — И со сколькими же ты целовалась?
Сознание и тело Джудит все еще были во власти нового чувства, охватившего ее, поэтому она не обратила внимания на его тон.
— Я никогда ни с кем не целовалась. Мои горничные говорили мне, что это приятно, но оказалось, что поцелуй вызывает гораздо более сильное ощущение.
Он пристально взглянул на нее, понимая, что она ответила ему со всей искренностью.
— Давай возвращаться. Будем молить Бога, чтобы солнце поскорее село.
Джудит отвернула от Гевина покрасневшее лицо и послушно последовала за ним.
Они медленно шли к замку. Казалось, Гевин был поглощен размышлениями о том, где поставить еще одну палатку. Если бы он не держал Джудит за руку так крепко, можно было бы подумать, что он забыл о ее существовании.
Гевин не заметил поджидавшего их Роберта Риведуна. Но его заметила Джудит. — Она узнала характерный блеск в его глазах, свидетельствовавший о переполнявшей его ярости, и вся подобралась.
— Ах ты, маленькая дрянь! — прошипел Роберт. — Ты гоняешься за ним подобно течной суке. Я не позволю, чтобы надо мной смеялась вся Англия! — Замахнувшись, он тыльной стороной ладони залепил Джудит звонкую пощечину.
Гевин отреагировал мгновенно. Он никогда в жизни не мог представить, чтобы отец поднимал руку на дочь.
Он изо всех сил ударил тестя в челюсть, и тот мешком рухнул на землю.
Джудит взглянула на мужа. Его глаза потемнели, губы были плотно сжаты.
— Не смей трогать ее, — тихим, ровным голосом приказал Гевин. — Она моя, и я забочусь о ней. — Он сделал шаг в сторону Риведуна.
— Прошу тебя, не надо, — взмолилась Джудит и схватила его за руку. — Со мной все в порядке, он в полной мере заплатил за пощечину.
Гевин не шевельнулся.
