Добравшись до Гевина, она протянула ему вуаль.
— Талисман, — неуверенно улыбнулась она.
Секунду Гевин не шевелился, потом опустил копье. Джудит привязала вуаль к древку. Когда она подняла к Гевину улыбающееся лицо, он наклонился к ней, обхватил ее рукой за талию и, слегка приподняв над землей, поцеловал. Джудит щекой ощутила холод металлического шлема. Когда Гевин отпустил ее, у нее еще некоторое время кружилась голова.
В отличие от Джудит, Гевин заметил, что толпа, замерев, наблюдает за ними. Его молодая жена рисковала жизнью, чтобы дать ему талисман, и он победно высоко поднял копье.
Его лицо расплылось в счастливой улыбке.
Одобрительный рев зрителей заставил Джудит обернуться. Все взгляды были устремлены на нее. Она покраснела и закрыла руками лицо. Бросившиеся к ней Рейн и Майлс подхватили ее и оттащили от края площадки.
— Трудно придумать лучший способ доставить Гевину удовольствие, но мне стоит перекинуть тебя через колено и отшлепать, — заметил Рейн.
Зрители радостными возгласами встретили победу Гевина, который выбил из седла своего противника.
Джудит, засмущавшись оттого, что стала центром всеобщего внимания, подобрала юбки и побежала в замок. Она надеялась, что несколько минут, проведенных в саду, помогут ей успокоиться.
Элис ворвалась в палатку графа Бейхама. Этот шелковый шатер, застланный византийскими коврами, был воздвигнут специально для того, чтобы обеспечить Эдмунду Чатворту полный комфорт.
— Что случилось? — раздался позади нее низкий голос.
Элис повернулась и увидела Роджера, младшего брата Эдмунда.
Он был без рубашки и, сидя на низкой скамье, крутил ногами точильный камень, на котором затачивал свой меч. Это был красивый блондин с орлиным носом и четко очерченным ртом. Его внешность совсем не портил шрам, спускавшийся от левого глаза."
"Элис не раз сожалела, что графом был Эдмунд, а не Роджер. Она собралась было ответить ему, но передумала. Ведь она не может рассказать ему, какой ее охватил гнев, когда жена Гевина устроила этот спектакль перед сотнями зрителей.
Элис предложила Гевину свой талисман, но он отказался, сказав, что и так о них слишком много болтают, зачем же давать еще один повод.
— Ты прекрасно знаешь, что играешь с огнем, — заметил Роджер и провел большим пальцем по лезвию меча. Так как Элис молчала, он продолжил:
— Монтгомери смотрят на все совершенно иначе. Для них черное — это черное, а белое — белое. И нет никаких оттенков.
— Я не понимаю, о чем ты, — высокомерно проговорила Элис.
