— Гевин будет недоволен, когда узнает, что ты солгала ему.
— Я не лгала! Роджер приподнял одну бровь.
— А как ты объяснила ему тот факт, что выходишь за графа, моего брата? — Элис тяжело опустилась на скамью напротив Роджера. — Ты ведь не предполагала, что наследница Риведунов окажется такой красавицей, не так ли?
Элис взглянула на Роджера, ее глаза метали молнии.
— Она не красавица! У нее рыжие волосы, и вся кожа наверняка покрыта веснушками. — Она выдавала из себя улыбку. — Надо узнать, каким кремом она пользуется, чтобы скрывать их.
Она не покажется Гевину такой привлекательной, когда он обнаружит…
— Я присутствовал на церемонии в их спальне, — перебил ее Роджер, — и видел ее тело. Ни одной веснушки. Не строй иллюзий. Неужели ты думаешь, что он останется верен тебе, когда окажется с ней наедине?
Элис поднялась и подошла к пологу палатки. Роджер не должен заметить, как ее расстроили его слова. Она должна удержать Гевина. Чего бы ей это ни стоило. Он любит ее, всей душой, как никто не любил ее.
Его любовь нужна ей не меньше, чем состояние Эдмунда. Она никому не покажет свои чувства, ее боль спрятана очень глубоко. Она с детства выделялась своей красотой среди уродливых сестер. Ее мать всю свою любовь отдала другим дочерям, решив, что Элис и так получает много внимания от нянек и знакомых. Презираемая матерью, она обратилась за любовью к отцу. Но единственное, что заботило Николаев Вейланса, была выпивка. И Элис научилась получать то, что ей не предназначалось.
Она ловко вытягивала из отца деньги на туалеты, а ее красота заставила сестер еще сильнее ненавидеть ее. За исключением старой горничной Илы, никто не любил Элис. Пока не появился Гевин. Долгие годы борьбы, целью которой было добыть хоть несколько пенсов, заставили ее стремиться к финансовому благополучию в не меньшей степени, чем к любви. Гевин, в отличие от Эдмунда, был недостаточно богат, чтобы обеспечить ей это благополучие.
Теперь же половина того, в чем она так нуждалась, была отнята этой рыжеволосой сукой.
Но Элис была не из тех, кто согласится спокойно сидеть и полагаться на случай. Она будет сражаться за то, чего так страстно желает…
— Где Эдмунд? — обратилась она к Роджеру. Тот кивнул в сторону шелковой перегородки в задней части палатки.
— Спит. Переел и перепил, — с отвращением произнес он. — Иди к нему. Ведь должен же кто-то подержать ему голову, когда его будет тошнить.
— Осторожней, братишка! — предостерег Рейн Майлса.
