Я хотел, чтобы Мери жила здесь независимо от того, выйдет она замуж или нет, но она пожелала быть рядом с сестрами.
Гевин разглядывал свою жену и размышлял о том, что она сама была близка к тому, чтобы всю свою жизнь провести в конвенте. На рыжие волосы Джудит упал солнечный луч, и они вспыхнули огнем. От ее взгляда, лишенного гнева и ненависти, у Гевина перехватило дыхание.
— Ой! — вскрикнула Джудит, нарушив очарование. Она смотрела на палец, который уколола о розовый шип.
— Дай взглянуть, — проговорил Гевин и взял се крохотную ручку в свою.
Он вытер капельку крови и поднес палец к губам, продолжая при этом пристально смотреть Джудит в глаза.
— Доброе утро! — Они подняли головы к окну, которое располагалось прямо над садом. — Жаль, что пришлось прервать вашу любовную игру, — объявил Рейн, — но дело в том, что мои слуги, по всей видимости, совсем забыли обо мне. А с этой чертовой ногой я мало чем отличаюсь от заключенного.
Джудит вырвала руку и отвела глаза, ее щеки почему-то залил яркий румянец.
— Пойду помогу ему, — сказал Гевин и поднялся. — Рейн говорит, что сегодня уезжает. Может, мне удастся его немного поторопить. Так ты поедешь со мной за лошадью?
Джудит кивнула, но так и не подняла глаза.
— Я вижу, ты делаешь успехи, — заметил Рейн, с помощью Гевина спускаясь по лестнице;
— Было бы гораздо лучше, если бы некоторые не орали из окна, — с горечью проговорил Гевин.
Рейн фыркнул. Его нога еще сильно болела, у него совсем не было желания отправляться в длительное путешествие до своего поместья, поэтому он пребывал в дурном настроении.
— Эту ночь ты провел без нее.
— Разве это тебя касается? С каких это пор ты стал обращать внимание на то, где я сплю?
— С тех пор как познакомился с Джудит.
— Рейн, если ты…
— Не смей говорить этого. Почему, по-твоему, я уезжаю, когда моя нога только начала заживать?
Гевин улыбнулся."
"— Она очаровательна, не правда ли? Через пару дней я приручу ее, и тогда ты увидишь, где я буду спать. Женщина подобна ястребу. Нужно поморить ее голодом, чтобы было легче дрессировать.
Рейн, опиравшийся на плечо Гевина, остановился.
— Какой же ты дурак, братец. Сомневаюсь, что на свете существует больший глупец. Как ты не понимаешь, что хозяин ястреба одновременно является его слугой? Вспомни, разве ты мало видел мужчин, которые никогда не расставались со своими любимыми ястребами, появляясь с ними даже в церкви?
— Ты говоришь чепуху, — сказал Гевин, — и мне не нравится, когда меня называют дураком.
