Уже почти ничего не вижу - и только рваное, глухое и злое Олино сквозь шум в голове:
— Только притворяешься хорошенькой, чтобы покрасоваться перед отцом! «Смотри, какая я несчастная овечка, понимающая и хорошая»! – Она нарочно кривляется и кружит рядом, словно коршун над добычей. Пытаюсь ее оттолкнуть, но ничего не получается: бесполезно колочу рукой по воздуху, потому что Оля уже с другой стороны. – Конечно, когда отца нет рядом незачем прикидываться хорошей. Думаешь, я ничего не понимаю? Не вижу? Вообще слепая?
Зрение медленно, но возвращается, а вместе с ним в моей реальности снова появляется Оля с ее красным от злости лицом и сумасшедшими глазами, где по всей радужке растекись огромные кляксы зрачков.
На мгновение мне кажется, что она знает обо мне и Кае, но я гоню прочь эту губительную мысль. Она не может знать, мы были осторожными, а Кай не из тех, кто добровольно распускает язык.
— Думаешь, раз теперь у вас с папочкой будет счастливая полноценная семейка, то можно так просто от меня избавиться? Выбросить лишнего ребенка, чтобы все досталось твоему? Так вот: ни хрена ты не знаешь!
— Убирайся, или я вызову полицию, - окончательно взяв себя в руки, предупреждаю я.
— Не забудь пожаловаться папочке, сука! – выкрикивает Оля и просто исчезает, как мой персональный пятиминутный кошмар.
[1] Touchdown (приземление) — один из способов набора очков в американском и канадском футболе
Глава двадцать восьмая: Кай
Я нарочно приезжаю в офис за час до начала рабочего дня и сразу с головой ухожу в работу, потому что этот час с Даниэлой нужен мне, как воздух.
И я из шкуры вылезу, чтобы улизнуть к ней, но для этого хорошо бы сделать все задания, которые на меня расписаны.
С периодичностью в полчаса звонит Ляля. Постоянно. Ей плевать, что я не беру трубку, не отвечаю на сообщения – я вообще удаляю их, не читая. Она просто окончательно съехала с катушек, и каждый день с ней для меня просто как личная изощренная пытка. Я не боюсь физической боли, но моральная давка просто сводит с ума.
Она лезет ко мне в постели, пытается корчить то проститутку, то пай-девочку, почему-то думая, что если я не хочу ее трахать, то все дело в «пресыщении», и идиотская ролевая игра в «ученицу и строго учителя» сразу же спасет наш брак. И даже когда я говорю, что мне все осточертело и нам нужно разводиться, она просто меня не слышит: истерит, лезет с кулаками, пытается забраться в телефон и выяснить, с кем я провожу время.
