И я чуть не говорю ей об этом, но вовремя прикусываю язык. Что ей сказать? Чтобы бросала мужа и уходила ко мне? С его ребенком? Ко мне, у кого как раз висит огромная проблема по имени Ляля? Сказать – и увидеть, как Даниэла отводит взгляд? Придумывает какие-то необидные слова для отказа, пытается выкрутиться, избавиться от моего почти по-детски наивного желания завладеть ею после первого же секса?
Вряд ли она поймет, ведь я и сам с трудом понимаю, что уже сейчас моя кожа пропиталась ею так глубоко, что это уже не вывести, даже если я перетрахаю всех женщин мира.
Я кое-как справляюсь с приступом слабости, беру Принцессу на руки и отношу в постель. Укладываюсь рядом, и она тут же прижимается ко мне: такая маленькая, совершенно беззащитная. И мне до печенок пробирает страх: а что если Никольский о нас узнает? Кто защитит ее от него?
— Почему ты на ней женился? – вдруг спрашивает Даниэла.
— Потому что хотел сделать им всем назло. – Этот ответ меня не красит, но с Принцессой я никогда не буду лукавить.
Незаметно для себя рассказываю, как мамаша Ляли пришла в мастерскую, как предлагала мне кучу денег, лишь бы отстал от ее доченьки, опускаю только поносные слова, которые она в тот день вылила мне на голову.
— Ты не любишь ее? – Я едва понимаю, о чем она говорит.
— Конечно, нет. И разведусь с ней, даже если придется тащить ее в ЗАГС силой.
Даниэла вздыхает, возиться с блузкой и переворачивается на бок, так, что теперь мы смотрим друг другу в глаза.
— Будь с ней осторожнее, Кай.
— С ней или с ее папашей?
Принцесса просто тянется, обнимает меня за шею и целует в уголок рта, в колючую щеку, прокладывает дорожку невесомых поцелуев до челюсти. А я прижимаю ее голову к себе, вдыхаю запах волос и пытаюсь приказать своему сердцу не грохотать так громко.
— Может, наконец, дашь мне свой телефон? – задаю вопрос, который вынашивал все время до нашей сегодняшней встречи.
Она сомневается, и я прекрасно понимаю, почему. Телефон – это зацепка, повод думать, что мы с ней можем общаться не только из-за Ляли.
Повод для Никольского и Ляли, если им захочется покопаться в наших телефонах. Но я просто не отпущу ее - и сам не смогу уйти, пока не найду возможность хотя бы узнавать, что случилось, если Даниэла снова надолго исчезнет из моей жизни.
Даже сейчас, когда мы так крепко обнимем друг друга, что трещат ребра, меня всего ломает от мысли, что через пару минут придется ее опустить. Уйти в эту дверь, снова в неизвестность.
