И Кай жестко втягивает мой сосок в рот: прикусывает его, заставляя меня вскрикивать, и потом лижет ноющую плоть. И я начинаю орать просто от того, что он делает своим ртом. Не всхлипывать, не стонать, а кричать, потому что внутри все сжимается и разжимается, словно гигантские меха, каждый раз вбрасывая мне в легкие порцию наслаждения, которое пробивается до самого горла и вырывается наружу со звуками, которые я впервые слышу сама от себя.
— Кай… черт…
Он только хмыкает и разводит мои ноги, забрасывая одну себе на плечо.
Раскрывает так широко, будто я балерина, и связки ноют от предельного натяжения, но стоит пошевелиться – и Кай простреливает меня предупреждающим взглядом, под которым я мигом становлюсь покорной и смирной. Его пальцы вдавливают мой живот – на этот раз нежно, почти ласково, но жесткость и грубость возвращаются, когда его ладонь скользит ниже. И пальцы раскрывают меня, пока с губ срывается хриплое:
— Бля, такая мокрая, Принцесса…
Я нервно сглатываю, когда он гладит меня двумя пальцами, а потом, глядя мне в глаза, засовывает себе в рот и слизывает, становясь все жестче и все нетерпеливее.
У меня никогда не было вот так – пошло, откровенно, невообразимо, словно мы снимаем какой-то совершенно оторванный порно фильм. Потому что мне никогда не было это нужно, потому что я не знала, что может быть вот так, на кончике чувств, танец над пропастью.
— Трахнуть тебя языком, Принцесса? – дразнит он, снова запуская в меня пальцы.
"
"Я только мычу и мотаю головой, не уверенная, что это – знак согласия, потому что мышцы перестают слушаться. Поэтому на всякий случай цепляюсь ему в волосы и тяну к себе, и сама тянусь, чтобы заполучить этот грязный мокрый поцелуй, который Кай дарит с влажным развратным звуком. И приподнимаюсь ему навстречу, толкаюсь вперед, прямо под горячий острый язык, который слизывает с меня все до капли. Я трусь об него так сильно, что колючая щетина оставляет на нежной коже царапины, и боль смешивается с удовольствием, пока он сосет меня так грубо, что мир перестает существовать.
Тусклая реальность трескается, и я вместе с ней.
Глава тридцать четвертая: Кай
Даниэла кончает так громко, что вряд ли соображает, с какой силой сжимает мою голову ногами. Я практически глохну, но все равно слышу каждый ее звук, каждый стон и каждую грубость, которую моя Принцесса неожиданно выкрикивает в приступах сладких судорог.
