И что с такими людьми, как Олег, любые попытки открыто сопротивляться принесут лишь обратный эффект – ударит еще сильнее, сделает еще больнее и в итоге все равно придется с ним договариваться.
А пока я сижу рядом и не подаю признаков неповиновения, он не может залезть ко мне в голову и узнать, что я думаю на самом деле.
Мы приезжаем в больницу примерно через час и здесь нас уже встречает орава журналистов. Вспышки фотокамер дезориентируют, но я держусь - и когда Олег идет вперед, следую за ним шаг в шаг, просто чтобы не попасть под пристальное внимание назойливого фотографа.
Это хорошо, что здесь журналисты. Значит, не все может контролировать служба безопасности, значит, что-то все-таки просочилось «в люди» - и это играет мне на руку.
Из обрывков вопросов, которые сыплются Олегу на голову, я узнаю подробности, которых не было в его статье: их нашли соседи Кая, которых обеспокоили звуки выстрела, и когда дверь никто не открыл, бдительные люди вызвали полицию.
Первым делом Олег идет в палату, вход куда охраняют полицейские.
Олег что-то говорит им – и ребята расступаются, а мы заходим внутрь.
Оля сидит на кушетке и что-то насвистывает себе под нос, пока две медсестры пытаются сделать вид, что царапина у нее на лбу – смертельное ранение, и если неправильно наложить пластырь, единственная дочь олигарха умрет в страшных муках.
Мы обмениваемся взглядами, и Оля подается вперед, сжимая губы так, словно боится, что изо рта вывалится раздвоенный змеиный язык. Олег становится у дочери на пути, и его охранники не очень вежливо просят медсестер выйти, потому что отцу и дочери нужно поговорить по душам.
Я не знаю, зачем он пришел сюда со мной, если совершенно точно ясно, что я действую на Олю как красная тряпка на быка.
— Нам всем нужно поговорить, спокойно, - произносит Олег и почему-то смотрит на меня, как будто это я – малолетняя истеричка.
— Что она здесь делает? – шипит Оля и вдруг коброй бросается на отца, начиная дико визжать и размахивать руками, словно страдает от невыносимой боли.
Я пячусь, уходя из зоны поражения этой неуравновешенной, а заодно осматриваюсь в поисках чего-нибудь, чем смогу от нее защититься.
Олег еще с минуту пытается справиться с дочерью, пока его охрана уговаривает полицию не вмешиваться, потому что девушка не в себе и справиться с ней может только отец. А когда в палате снова не остается посторонних, он просто швыряет ее обратно на кушетку и даже не кривится, когда Оля ударяется затылком о стену.
