Сначала выпроводил девчонку вон, дождался, пока она закроет дверь, а потом обматерил меня по всей форме. Кажется, последними его словами были, что лучшее, что меня ждет в загробной жизни: слезы красотки на моей могильной плите.
— Даниэла здесь была? – спрашиваю я, а у самого почему-то сжимается задница.
— Сидела над тобой, убогим, всю ночь, - не щадит меня доктор. По выговору и внешнему виду кавказец. – Сдохнуть захотелось? Всяким олигархам на радость?
— Не люблю овощем быть.
Правда, не люблю.
Ну какой из меня больной. Я здоровый бугай, меня так, немного поцарапало, не стеклянный же. Я на войне был, видел, как ребята от одного выстрела подыхали, видел, как некоторые выживали после автоматной очереди, с брюхом в решето. А мне повезло, что идиотка Ляля вообще не умеет стрелять. Не умер тогда – и теперь не пропаду.
Но если с доктором мы как два мужика еще можем понять друг друга, то все меняется, когда ко мне пускают Даниэлу.
Точнее, все в принципе меняется, когда она появляется в дверях палаты.
В модном свитере теплого оливкового цвета, джинсах с бабочками и в сапогах, похожих на укороченные валенки. И на голове у нее та самая шапка, которую я купил.
Мне нужно время, чтоб перевести дыхание, потому что дырка в боку все-таки посерьезнее комариного укуса. И в башку отчетливо стреляет мысль, которую я думал, когда валялся на полу в своей квартире в луже собственной стынущей крови: как я вообще без нее жил? Коптил воздух бесполезным дыханием, кочевал, как акула, от одного рифа к другому, пожирал цветных рыбок без разбору, словно заглатывал горсть пестрых сахарных шариков.
— Привет, - осторожно говорит моя Принцесса и я, как загипнотизированный, растягиваю губы в ответ на ее улыбку.
Боль растекается по плечу, простреливает в кость, которую просто чудом не задело, но я держу себя в руках. Нельзя, чтобы моя беременная Принцесса волновалась из-за такой фигни.
— Я тебя поцеловать хочу, Принцесса.
Сдурею просто. Не заставляй к тебе ползком…
Она даже закончить не дает: летит ко мне, и наброшенный на плечи больничный халат развевается крыльями за спиной.
— Кай…
— Даниэла…
Это все, что мы успеваем сказать, потому что просто остервенело цепляемся ртами друг в друга, словно у нас один на двоих кислородный баллон. И это просто на хрен полная нирвана или полный дзен, или что-то другое, что обозначает полное единение души и тела.
