— Что случилось? – сразу к делу переходит Наиль. – Не нервничай, спокойно, четко и ясно.
Я сбивчиво пересказываю все, что видела: как трое парней против одного Кая. Всхлипываю, потому что ужасные воспоминания, как они рвали его, словно псы, сжимает сердце. Боже, он ведь совсем еще сопляк, за что ему такое? Куда влез по глупости, во что ввязался?
— «Скорую» вызвала?
Я не сразу соображаю, что лихорадочно киваю, и лишь через секунду вслух говорю:
— Да, только что, минуту назад.
— Значит, скоро будут.
Теперь, Даниэла, спокойно и четко делай, что скажу. Не трогай его.
— Он на асфальте… - В свете луны кровь зловеще блестит чернильными пятнами.
— Не трогай его, поняла? Скажи вслух, что поняла.
— Поняла, да. – Выдыхаю, закусывая губу до боли, чтобы сдержать страх и слезы.
Кай лежит на спине, голова вывернута набок. И он вообще не шевелится и кажется ужасно смертельно бледным.
— У него есть видимые раны на голове? – спрашивает Наиль.
— Я… да, там кровь.
— Открытые?
Открытие раны на голове? Я пытаюсь это представить, и тут же к горлу подступает тошнота. Мысленно бью себя по обеим щекам, приводя в чувство.
— Нет, голова целая.
— Хорошо. Но все равно не трогай его. Есть открытые переломы? Кости видишь?
— Нет, целый.
— Значит, пока все не так плохо. – В голосе Наиля с едва уловимыми восточными нотками звучит по-мужски скупая попытка успокоить.
До приезда «скорой» Наиль говорит, куда упросить отвезти Кая, обещает позвонить, разузнать, кто дежурит и в чьи руки попадет Кай.
— Дани? – Трубку берет Ева и я выдыхаю, позволяя себе первый за несколько минут всхлип. – Кто такой Кай?
— Муж Оли.
— Оля вышла замуж? – не понимает подруга, которая из наших дружеских посиделок знает, что моя падчерица не из тех девушек, которые спят и видят, как бы стать примерной женой.
— Ева, сама ничего толком не знаю. Прости, правда, совсем в голове пусто.
Ева понимает. Нам достаточно просто почувствовать немую поддержку друг друга даже вот так, через невидимые телефонные провода.
Врачи «скорой» быстро осматривают Кая и к моему облегчению за пару минут приводят его в чувство. Задают какие-то вопросы, хмурый фельдшер проверяет рефлексы, накладывает «манжет» тонометра. Я мнусь рядом, когда ко мне подходит молоденькая медсестра и пытается осмотреть мои руки.
— Я в порядке, - отодвигаюсь, почему-то чувствуя себя насекомым под микроскопом.
