Тусклый свет из пары все еще горящих окон дает возможность составить хоть какую-то картину происходящего.
— Уважаемые люди не ошибаются, когда высылают такое. Особенно, когда всякие пиздосрачие молокососы позволяют себе поднять руку не на того человека.
Их трое. Точно. Судя по всему, не банальные алкаши или гопота. Стоп.
Не дожидаюсь новой атаки – бью сам. В крайнего, резко локтем в челюсть, а затем пинаю ногой ниже живота. Надеюсь попасть по яйцам, но слишком темно – не уверен.
«Неужели посылка от папаши Ляли?»
Тут же снова отшатываюсь в сторону, но не успеваю.
Невидимый удар врезается в висок – не особо сильно, вскользь. В голове что-то взрывается, но это мелочи.
Ублюдки действуют на удивление слаженно – нападают с дух сторон, последовательно, не мешая друг другу. Я почти только блокирую удары, при этом все время захожу по дуге, закручиваю, стараясь встать так, чтобы из нас троих образовалась прямая линия. У меня мало времени. Если очухается ублюдок, которого я свалил сразу, у меня не останется никаких шансов.
Мне снова прилетает в челюсть, хер знает в какой раз, я снова резко выдыхаю, получив ногой по ребрам, а потом мне все же удается завершить свой маневр. Широкоплечий пидор стоит напротив и загораживает меня от своего напарника. Срываюсь с места и отовариваю тварь с такой яростью, на какую только способен. Он не тушуется, закрывается, но я быстрее. Ударом левой сбиваю его руку и тут же бью правым прямым. Сильно, хлестко, зряче. Голова ублюдка запрокидывается, но добить его не успеваю.
Меня буквально сносит третий. Успеваю садануть его локтем по спине, когда он, чуть меня приподняв, припечатывает к асфальту. Ожидаю падения и группируюсь, но удар слишком силен – затылок бьется обо что-то острое.
Сука!
Балансирую на грани потери сознания. Пропускаю удары. Тварь вбивает меня в асфальт, превращает рожу в кровавое месиво. Я уже не способен сопротивляться, не способен даже закрываться и хоть как-то перекрыть полученный урон. Последнее, что еще пытаюсь сделать – перехватить его руку.
Он подобного не ожидает, а потому легко отдает ее мне в захват. Тут же вытягиваю ее на себя, забрасываю ноги ему на шею. Ублюдок слишком поздно понимает, в какой капкан попал. Держу крепко, хотя кровь с собственной разбитой морды скользит на руках. Он тянет меня вверх, поднимает над землей, а затем резко опускает. Удар – и мир вздрагивает, чтобы отдаться в голове разрушительным цунами. Не выпускаю его руку. А он снова тянет меня вверх.
