Глава одиннадцатая: Кай
«Прекрати сосать свой чертов палец, Принцесса!»
Мне кажется, поток моих мыслей даже очевиднее заметной выпуклости на шортах. Хорошо, что я догадался надеть под них трусы, а то бы лопнули на хрен. Моя Принцесса так энергично сосет большой палец, так туго обхватывает его губами, что мое самообладание вот-вот с треском рванет. И самое мерзкое то, что мне не хватает силы воли не смотреть. А пока смотрю – все время представляя на месте пальца свой член. Какой у нее рот? Теплый, тугой, жадный? Будет ли она против, если я зайду до самой задней стенки горла? А может, ее тошнит от минета?
Чтобы не жгло, смачиваю ватный диск хлоргексидином, промокаю порез несколько раз, а потом перематываю пластырем.
— Откуда это? – Дани прихватывает цепочку с двумя жетонами, которые болтаются у меня на шее.
— Мои, - пожимаю плечами.
— Ты служил? Разве в нашей армии…
— Наемник, - говорю коротко. – Три года. Частная охранная фирма, а по факту – головорезы.
— Расскажешь?
— Поверь, тебе не понравится.
О чем ей рассказать? О том, что война по телеку и война в реальности – это две разных войны?
— Ох, лук!
Даниэла срывается с места и несется к плите. А я так и остаюсь сидеть на полу, любуясь ее ножками. Они такие гладкие, тонкие. Аристократически-бледные. И у нее просто восхитительная задница. Хочется подойти сзади, сжать ее за бедренные косточки и притянуть к себе, потереться хотя бы через одежду.
— Обещал помогать, а сам бездельничаешь, - без укора говорит она, изящным взмахом отводя за ухо волосы.
— У меня здесь охуенный вид, Принцесса.
— Прекрати материться.
— Неа. Кстати, почему «Даниэла»?
Она отрезает маленький кусочек от стейка, поворачивается и, глядя мне в глаза, обдувает его прямо на вилке. Снова эти губы трубочкой: напряженные, упругие. Да она, блядь, просто издевается.
— Потому что, - Даниэла наклоняется и дает мне мясо на пробу, - потомственная литовская княжна.
Породистая, как я и думал."
"— Родилась с серебряной ложкой во рту? – зачем-то спрашиваю я, хоть мне глубоко плевать на ее благосостояние и откуда оно взялось.
Ее «порода» была бы видна, даже если бы Принцесса ходила в рваных джинсах и растянутом свитере из сэконд-хэнда. Есть два типа женщины: одни даже в дорогих шмотках остаются хабалками, а другие и в застиранных шмотках – королевы. Даниэла – такая.
— Имеешь что-то против серебряных ложек? – интересуется она, отворачиваясь. Жаль, что не могу видеть ее лицо, не могу прочитать, задел ли ее мой вопрос.
