Лицо скрывает искусно вырезанная золоченая маска в виде ужасного монстра, в глазницах которой полыхает багровое пламя, на шее вольготно разместилось ожерелье из человеческих черепов, обнаженные кисти, высохших мумифицировавшихся, ШЕСТИ рук, унизанные дорогими перстнями сжимают клинки из «металла мертвых». Можно ли убить Бога? Именно на этот вопрос мне сейчас и предстоит ответить. Уже ничуть не стесняясь и не опасаясь барона, я отдал своим клинкам команду на трансформацию. Практически моментально шпага и дага превратились в привычные мне две спаты, прямые и узкие мечи.
Мои мечи дрожат и звенят, теперь я уже не сомневаюсь, что они наделены каким-то подобием разума, диким, нерациональным, но разумом. Как такое возможно, я не заморачиваюсь, знаю и все тут. Клинки ритмично пульсируют, и ярко светясь, мигают в такт бьющейся внутри них энергии. Заключенные в мече колдовские чары проявлялись теперь так отчетливо, что даже я, человек, совершенно не искушенный в волшебстве, ясно ощущаю присутствие потусторонних сил.
Но это сейчас совсем неважно. Сейчас важно только одно, поднимающаяся со своего трона Тварь, которую я должен убить. И я сделаю это, в противном случае, она убьет меня. Меня, барона и всех людей кого я знаю, к кому успел привязаться за эти годы, потому как я отчетливо вижу в багровом пламене пустых глазниц маски, тысячелетний голод и это чудовище не утолит его, пока планета полностью не обезлюдит.
Из глубины помещения раздалось громкое утробное ворчание. Звук оборвался также неожиданно, как и возник, но эхо еще несколько минут перекатывалось под сводами зала.
Зал жертвоприношений трясся теперь непрерывно, с потолка сыпались камни и пыль. Рев повторился вновь. Жутковатый звук превосходил по силе раскаты самого оглушительного грома. Мы с бароном взглянули сквозь едва заметную пелену, и вдруг, прямо от трона, вспыхнула полоса серебристого света. Она стрелой протянулась от одного гигантского зала до другого, на многие сотни метров, а мне почему-то кажется, что и на многие сотни километров, разрезая темноту надвое.
А потом полоска начала медленно расширяться. Свечение становилось все ярче, и вот уже оба зала ярко осветились. В следующее мгновение, чудовищная маска резко приблизилась, посреди моря серебристого света стали отчетливо различимы два громадных, отсвечивающих багрянцем, круга. Огромные черные веки разошлись еще больше в стороны, и безбрежный кроваво-красный зрачок уставился на мою Душу с величественным презрением.
