Барон Серж де Сангре.

- Этот меч я купил в первый день ярмарки. Кузнец, у которого я его приобрел, сказал, что купил его вместе с другим металлоломом на перековку, а принесли его именно с вашего корабля. Вид он имел конечно непрезентабельный, весь обгоревший и закопчённый, но это оказалось только видимостью. А сам меч, просто великолепен.

- Ну, если кузнец вам не соврал, то надо у боцмана поинтересоваться, что это н такое чудо и на гвозди решил пустить. Не откроете тайну, за сколько брали?

- Десять серебрушек.

–сказал я и рассмеялся, наблюдая за вытянувшимся лицом капитана. Ну еще бы, самый плохой клинок стоит пять золотых, а тут за такое чудо десять серебряных монет. Второй приступ смеха у меня вызвал «большой петровский загиб» в исполнении капитана и последующий за ним рык:

- Боцман, твою душу через клюзы, а ну ко мне, бегом, твою мать! Извините, ваша милость, мне надо срочно поговорить с этим сыном ослицы.

- Я вас прекрасно понимаю капитан.

Только подскажите, где я тут могу перекусить, а то уже живот подводит.

- Конечно-конечно. – капитан подозвал какого-то молодого паренька. – Ян, проводи господина барона в кают-компанию, да угости его там как следует, по-нашему, по-морскому обычаю. Он принес нам удачу.

Я ночью, как говорят моряки, «барометр упал», а на нас налетел шквал, к утру перешедший в самый настоящий шторм. Корабль кидало по волнам как игрушку. Капитан приказал убрать всех людей с палубы в трюм и ограничить потребление пресной воды.

Пираты восприняли это распоряжение совершенно спокойно, ну, оно и понятно, пищу в море найти можно, а вот пресную воду…

Трое суток волны игрались с кораблем. Несколько раз корсары пытались поставить штормовые паруса, но хватало их лишь на несколько минут. За это время барк лишился трех из четырех своих мачт и нескольких матросов, которых смыло за борт. Бывалые моряки уже начали успокаиваться, говоря, что в это время года шторма долгими не бывают и еще несколько часов и море успокоится.

Но мне от этого было не легче. Я уже давно подготовился к любым неприятностям, сняв с себя все железо и спрятав его в сумку, даже свою верхнюю одежду и ту убрал, оставшись только в белье и привязав себя к узкой койке, иначе лежать было невозможно и был немаленький риск, на очередной волне слететь и переломать себе все кости.