Барон Серж де Сангре.

Моряки оказались правы, даже в каюте я почувствовал, что ветер начал стихать, а волны, хоть и оставались такими же большими, но стали более, пологими, что-ли, по крайней мере теперь судно уже не проваливалось, а более-менее плавно скользило по ним, хотя качка уменьшилась не значительно. Боцман как раз высвистал очередную смену на палубу, наверное, капитан решил попытаться еще раз поставить штормовые паруса, когда в правую скулу корабля кто-то нанес сильнейший удар. Судно застонало как живое и накренилось.

А потом последовало еще несколько ударов, раздался какой-то скрежет и корабль замер, при этом оставаясь безжалостно избиваемым волнами. С палубы донесся чей-то крик: «Рифы! Все наверх!».

До самого рассвета мы просидели на палубе, молясь всем богам, чтобы корабль выдержал и его не разметало по торчащим со всех сторон острым скалам. Нам сказочно повезло, судно стонало, дрожало, но крепилось, а с рассветом море успокоилось, и мы смогли оглядеться. В паре километров от нас виднелся какой-то остров.

Мы оказались у входа в глубокую бухту, перекрытого рядами рифов. Капитан приказал рубить плоты и перебираться на берег. В ход пошло все, и остатки мачт, и палубный настил, и пустые бочки из-под воды и солонины. Я помогал как мог, но толку от меня было мало, мне кажется, что я больше мешал, но матросы с улыбками принимали мою помощь, хотя и старались по-быстрому от меня отделаться.

К полудню море совершенно успокоилось, пираты спустили сколоченные плоты на воду и началась эвакуация с обречённого корабля.

Первыми на берег свезли женщин и детей, раненых и больных. Затем занялись перевозкой воды и продуктов, а потом с корабля убрали всех лишних, оставив только немногих рыбаков и плотников. Меня, как и всех остальных, свезли на берег, где на широком песчаном пляже уже появился небольшой палаточный городок. А пираты занялись разгрузкой судна, хотя даже мне было ясно, что спасти корабль уже не удастся. Надеюсь, они знают что делать и мы не застрянем на этом острове до конца своих дней.

Почти неделю длилась разгрузка судна, моряки снимали все, начиная от оружия и ценностей, до немногих сохранившихся парусов и такелажа, они даже палубу разобрали и принялись за сам корабль, любовно снимая каждую доску, каждый брусок и каждый гвоздь. На берегу уже кто-то установил походную кузню, несколько мужиков ушли в ближайший лес и под руководством корабельного плотника занялись рубкой подходящих деревьев.