Некоторые даже утверждают, что этот мифический город располагался на всех окрестных холмах. Раньше крестьяне и на самом деле иногда откапывали что-то такое, то кувшин, то горсть монет, то посох архимага, то еще какой артефакт. Что можно было, то пристраивали в хозяйстве, а что нельзя было, то продавали в городе, или заезжим магам, а то и в Академию, как тот же посох. А почему ты об этом спрашиваешь?
- Да потому, барон, что я привык держать свое слово. И скажу тебе сразу, помочь твоему сыну можно, это невероятно сложно, но возможно.
И помочь в этом может твой Замок. Дело в том, барон, что твой Замок… живой. У него есть душа, очень слабая, но она есть и именно она не дает твоему сыну умереть. Прежде чем взяться помогать твоему сыну, я должен знать, что с ним произошло. Знать правду, а не то, что знают все. Расскажите мне все, барон. В любом случае, утром я уйду, не завтра утром, так послезавтра, уйду в Проклятые земли. Вместе со мной уйдет и ваша тайна.
- Да нет тут никакой тайны! Только страх и стыд. Маг, мне сорок восемь лет, моему сыну, сейчас уже должно быть семнадцать.
Жене, когда она его родила было двадцать восемь, а женился я в шестнадцать. Я привез Алику из Проклятых Земель, в нашем роду, все мальчики и мужчины, достигнув четырнадцати лет, начинают ходить в Проклятые Земли, сначала в сопровождении отца и старших братьев, потом с друзьями и надежными воинами, а потом и в одиночку. Я начал туда ходить в одиночестве, когда мне только-только исполнилось пятнадцать, так что, к шестнадцати годам я уже был довольно опытным искателем.
Алике было тринадцать, когда я ее встретил. Она ничего не знала и не помнила, я подобрал ее на останках растерзанного монстрами каравана. Она лежала там, вся израненная, в крови, но живая. Я привез ее в Замок, матери она сразу понравилась, да и отцу. Через год она стала моей женой. Почти пятнадцать лет мы пытались зачать ребенка, мне нужен был сын, наследник, следующий барон де Сангре. Мы перепробовали все, маги, лекари, все побывали в этом Замке и все безрезультатно, все они только разводили руками.
Когда мы уже устали надеяться, а я начал серьезно задумываться, не завести ли мне бастарда, в Замок пришла ОНА. Простая селянка. Она сказала, что может помочь нашему горю. Я не знаю, что она сделала с Аликой, но она изменилась, перестала смеяться, даже улыбка пропала с ее лица. Она потребовала, чтобы я выделил ей отдельную комнату и комнату для той селянки. Не велика задача, хотя мы всегда до этого, спали вместе.
