Её отношения с семьёй тёти, которая взяла её под опеку, не сложились. Однако, в отличие от меня, она зарабатывала на жизнь, служанкой, хотя её доходов едва хватало на одежду и мелкие вещи.
Я чувствовала себя немного лучше — голова всё ещё болела, но знания, переданные мне хранилищем данных, теперь приходили чуть легче. Я была безумно голодна, но чувство голода давно стало мне привычным: и дома, и в поместье д’Арлейн я часто оставалась без еды, либо сама отказывалась, зная о своей реакции, которая оказалась обычной аллергией.
— Куда мы идём, Тали? Ты чего-т, совсем иная стала, даже говоришь по другому.
Я вздохнула с тоской, понимая, что, когда встану на ноги, обязательно организую для Яры обучение, даже если она будет сопротивляться. Если мне удастся стать самостоятельной и зажиточной, как я и планировала, нужно будет пересмотреть наши отношения. На сегодняшний день я баронесса, а она — служанка, и Яру нужно будет обучать и поднимать на новый уровень.
Но сейчас мне предстояло сделать первые и самые тяжёлые шаги, не вызывая подозрений.
Если кто-то узнает, что я побывала в пещере за проклятыми дверями, меня могут объявить отродьем тёмного Урго, а после отправить в отдалённый храм Первородной, лишив права на владение деньгами и имуществом. Тогда моё прошлое бастарда покажется мне самыми счастливыми днями.
— Тали, ну что же мы будем делать?! — спросила Яра, пока мы шли по дороге. Я прятала своё лицо под широким отрезом серой ткани. — Ты как там? С утра-то совсем плохо выглядела, может, тебе лучше остаться, отдохнуть?
Мы будем продавать, Яра.
И получать деньги, потому что без них никуда.
Но я не могла пока сказать ей, что именно мы будем продавать. Потому что и сама этого ещё не знала.
У меня в голове было множество идей о том, как улучшить нашу жизнь, хотя многие из них были лишь поверхностными — требовалось около двух недель покоя, чтобы знания полностью усвоились.
Но для реализации этих идей нужно было две вещи: место, куда можно вкладываться, и изначальные вложения.
Я жила в месте, в которое не видела смысла вкладываться. Мне не нужно было родовое поместье д'Арлейн. Будь у меня возможность, я бы сбежала в другое королевство и начала жизнь с чистого листа. Кроме Яры, меня здесь ничто не держало. Все те ограничения, в которые я верила всю свою жизнь, словно внезапно исчезли.
Но я была привязана к поместью, к Арлайну и баронству, на ближайшие два с половиной года. Я могла покидать территорию, но не дольше, чем на несколько дней.
