Барышня и хулиган

Выяснилось, что Катька жила по-спартански: холодильник пустой, а из продуктов во многочисленных шкафах роскошного гарнитура только соль, сахар и банка кофе.

— Что ж, выпьем кофе, — философски рассудила я, включила электрический чайник и направилась в ванную. Ванная произвела на меня неизгладимое впечатление: огромная, круглая, с гидромассажем, слева душевая кабина, на полу ковер, белый, голубыми цветами. Я взвизгнула, бог знает чему радуясь, и открыла кран с горячей водой, вернулась в кухню, заварила кофе, прихватила фотографии из сумки и со всем этим добром переместилась в ванную.

Следующие двадцать минут были самыми счастливыми в моей жизни. Я прихлебывала кофе, лежа в мыльной пене, рассматривала фотографии, бормоча имена и фамилии Катькиных знакомых, и без причины то и дело улыбалась. Даже Париж на миг показался не таким уж заманчивым, у нас тоже неплохо, если…

В этот момент зазвонил телефон. Звонка я ни от кого не ждала и в первое мгновение испугалась, но тут же подумала: если у Катьки есть телефон, отчего б ему не звонить? У нее полно знакомых, а вот мне с ними разговаривать ни к чему, но тут же другая мысль пришла в голову: а вдруг это Катька? Я вскочила и бросилась на кухню, обмотавшись полотенцем, в спешке поскользнулась на мокрой плитке и грохнулась на пол, встала и с трудом доковыляла до телефона, сняла трубку и услышала короткие гудки.

Мне стало так обидно, что я едва не захныкала, почесала ушибленное место и только сделала два шага в сторону ванной, как телефон зазвонил вновь.

Я подскочила к нему и сняла трубку. Гнусавый мужской голос заявил:

— Жду не дождусь, радость моя, когда смогу расцеловать все пальчики на твоих ножках. — Я громко икнула, а голос на том конце провода продолжил:

— Хочешь, заеду прямо сейчас?

— Вы не туда попали, — пискнула я и хотела бросить трубку, но гнусавый торопливо спросил:

— Кто это? Где Катрин?

Чтобы выиграть время, я тоже спросила:

— А кто ее спрашивает?

— Даниил Игнатьевич.

Ни про какого Данилу Игнатьевича я не слышала, Катька мне о нем не говорила, голос противный, и что я буду с ним делать, если он в самом деле припрется?

— Катерины нет, — вздохнула я.

— А где она? — «О господи, вот привязался».

— В парикмахерской, — ответила я первое, что пришло в голову.

— Я? Я соседка. — Тут я огляделась и сообразила, что в таких домах вряд ли соседи запросто заходят друг к другу, и торопливо добавила:

— Живу в соседнем доме… Я Катерине Юрьевне по хозяйству иногда помогаю.

— Понятно.