Барышня и хулиган

 — Заодно осмотрели бы здесь все как следует…

Тут выяснилось, что в наличии ни одной свободной машины нет, потому что буквально все кому не лень звонят в милицию среди ночи со всякими глупостями, вместо того, чтобы спокойненько себе спать и не тревожить людей… Короче говоря, ночка для нас с Мишкой выдалась на редкость паршивой, а главное, в нашем ночном бдении не было никакого толку: Илью не нашли, дома он не появился, и родную милицию это вовсе не тревожило.

Рано утром мы отправились домой, отчаявшись добиться хоть каких-то разумных решений.

Я была так измучена, что по дороге уснула. Мишка внес меня в спальню на руках, за что я ему была очень благодарна, ибо просто не смогла бы сделать ни шагу. Шальнов тоже повалился рядом и заснул, даже не раздеваясь.

В полдень нас в очередной раз поднял телефонный звонок.

— Михаила Степановича, пожалуйста, — услышала я женский голос.

— А кто его спрашивает? — недовольно осведомилась я.

— Эмма Станиславовна. Что с моим мужем? — рявкнула она так, что у меня, должно быть, лопнули перепонки, я торопливо передала трубку проснувшемуся Мишке.

Он поднялся и обреченно сказал:

— Слушаю… — Их разговор с Эммой Станиславовной был долгим и эмоциональным, а еще через полчаса она лично пожаловала к нам, правда, испросив на это Мишкино согласие.

Лишь только она появилась в доме, как мне стало ясно: городская милиция уже поднята по тревоге, а вчерашний сонный лейтенант успел лишиться погон. Лицо Эммы Станиславовны пылало таким гневом и такой решимостью, что я на всякий случай удалилась из гостиной под предлогом необходимости привести себя в порядок.

Когда я вернулась, Дружинина сидела в кресле и горько плакала, а Мишка с потерянным видом стоял рядом, держа в руках стакан с водой.

— Илья Петрович еще не вернулся? — рискнула я задать вопрос. Шальнов покачал головой и вздохнул. Пока я отсутствовала, Мишка дал подробный отчет Дружининой о событиях прошедшей ночи. О том, чем занимался вчера Илья Петрович и с кем мог встречаться, Эмма не имела понятия, так как уезжала по делам в Москву и вернулась лишь сегодня.

Домработница сообщила ей о звонках, и она обратилась в милицию за разъяснениями, там ее еще больше запутали, и тогда она явилась к нам.

— А у Ильи Петровича был сотовый? — снова задала я вопрос, когда мы понемногу во всем разобрались. Дело в том, что звонок Ильи из бара меня почему-то беспокоил, хотя толково объяснить причину беспокойства я бы ни в жизнь не смогла.