Барышня и хулиган

Возле обувной фабрики мы оказались в половине двенадцатого, Мишка притормозил у ворот, а затем свернул в переулок, решив объехать территорию фабрики по кругу.

— Надо дать ребятам возможность занять позиции, — пояснил он.

Ровно в двенадцать мы вновь тормозили у центральных ворот. Створки были прикрыты неплотно и держались на здоровущей цепи, которая соединяла их. Пролезть в щель ничего не стоило.

— Фонарик взяла? — спросил Мишка. Я молча кивнула, боясь, что, если открою рот, все непременно услышат как у меня от страха стучат зубы.

— Вот деньги. — Эмма протянула конверт, потом пожала мне руку и сказала тихо:

— Я никогда этого не забуду.

— Надеюсь, ребята уже на местах, — заметил Мишка. Голос его звучал без всякого намека на энтузиазм. Он покосился в сторону переулка, где должен был стоять джип, но переулок тонул в темноте, так что оставалось только гадать, есть там машина или нет. Сквозь металлические прутья забора я посмотрела на двор обувной фабрики, он был неплохо освещен фонарями.

Трудно предположить, что кто-то прошмыгнет здесь незамеченным. Мишка проверил цепь на воротах. — Отсюда они вырвутся только на самосвале, — сказал он удовлетворенно, потянул створку ворот на себя и первым пролез на территорию, а потом помог пролезть мне. С сильно бьющимся сердцем я сделала несколько шагов. Впереди вырисовывалось уродливое здание котельной с высоченной трубой.

Мы шли, держась за руки, звук наших шагов гулко отдавался в ночной тишине. Через минуту мне казалось, что с того момента, как мы покинули машину, прошла целая вечность.

Слева появилась гора ящиков, покрытая брезентом. Мишка приподнял край брезента, и я сунула туда пакет, стараясь пропихнуть его как можно дальше. Мы немного постояли, прислушиваясь, ничего не произошло, тишина как в могиле. Мишка настороженно поглядывал на плоскую крышу соседнего здания, я громко вздохнула и вцепилась в его руку.

— Теперь к воротам, — шепнул он…

Ворота смутно вырисовывались в темноте. Мы прошли первый цех, затем второй и наконец оказались возле забора.

Ворота здесь были из металлической сетки, территория за ним терялась во мраке, лишь далеко впереди светились одинокие окна домов. Мишка включил фонарик и начал сигналить, и тут произошло то, чего я никак не ожидала: грохнул выстрел, один, потом второй. Я, кажется, замерла, открыв рот, но Мишка повалил меня на землю, упав сверху, вжимая мою голову в асфальт, а потом поволок ко второму цеху, матерясь злобно и тихо.