Барышня и хулиган

— Ваш муж, — заявил женский голос, — ждет возле пристани, спуститесь по тропинке к реке… И поторопитесь. Мы никогда не нарушаем обещаний.

Мишка успел нажать кнопку записи, мы еще раз прослушали сообщение и не сразу заметили Эмму, она стояла в дверях, прижимая руки к груди.

— Он жив? — опросила она тихо.

— Похоже на то, — ответил Мишка и тут же набрал 02.

Когда мы подъехали к пристани, там уже стояли две милицейские машины.

— Его нашли? — бросилась Эмма к первому же милиционеру.

— Ищем, — невесело ответил тот, в этот момент от реки раздался крик:

И все бросились в ту сторону.

Эмма вдруг ужасно закричала, а я замерла на месте точно вкопанная. От реки подбежал запыхавшийся Мишка. Он схватил меня за руку и поволок к машине.

— Вызовите «Скорую», — крикнул кто-то совсем рядом, а я спросила:

Мишка покачал головой.

— Там труп, обгорелый до такой степени… в общем, головешка.

— У него не хватает безымянного пальца на правой руке.

— Боже мой, — пробормотала я, оседая на землю. Мишка успел подхватить меня и усадил в машину.

— Сиди и не высовывайся. Сейчас опять начнут вопросы задавать.

— Миша, зачем они это сделали? Ведь они получили деньги?

— Ты забыла, что сказал Илья по телефону: он догадался, кто убил Палыча, и вот результат…

Домой мы вновь попали уже под утро. К тому времени не только я, но и Шальнов лишился своего оптимизма. Вместо того чтобы лечь спать, он принялся курить и вышагивать по гостиной.

— Миша, — позвала я, — о чем ты думаешь?

— О деле, — недовольно ответил он.

— Знаешь, по-моему, она его по-настоящему любит, — вздохнула я.

— А-а… слушай, шла бы ты спать.

— А я немного подумаю.

— Тогда я лучше здесь посижу.

— Совершенно необязательно.

— Ты Эмме сказал, что не можешь рисковать любимой женщиной.

— Что «ну»? Ты ведь не просто так сказал?

— Не доставай меня, а? — взмолился Шальнов. — Иди отсюда. Всю ночь на ногах, тебе надо отдохнуть.

— Чего ты на меня злишься?

— О господи, да ты святого достанешь. Иди спи…

Я поднялась в спальню, начав реветь еще по дороге.

Ведь знала же, что такому парню, как Шальнов, верить нельзя. И что теперь? Я вот сижу, реву как дура, а ему наплевать. Он, видите ли, думает. Мне стало так горько, так одиноко, что я зарыдала в голос, сунув голову под подушку. Потом понемногу успокоилась, прислушиваясь к шагам внизу. Я страдаю, а ему до этого нет никакого дела. Он эгоист, черствый, самовлюбленный тип. Я просто идиотка, раз могла вообразить, будто такой человек способен любить кого-то.