Я лично знаю людей, которые ходят лечиться не в больницу, а к бабке, правда, с разным результатом — кого та бабка вылечила, а кого и нет. Но это и в больнице так бывает.
Так, что-то ещё мелькало. О, вот. «Навыки магической уборки приветствуются». И ещё: «Артель наймёт мага, умеющего строить защиту». От кого защиту? Какую защиту?"
"Ладно, всё это любопытно, но что делать мне? Я совершенно не разбираюсь в здешних реалиях, и удастся ли списать моё незнание на потерю памяти после травмы? И вообще, что лучше — потеря памяти или признаться, что я вообще-то очень нездешняя? Или меня сразу же с ходу сочтут сумасшедшей? Например, здешний доктор Зимин.
И про тётю Галю я уже сказала, весьма уверенно. И он запомнил, и собрался искать её по какому-то здешнему реестру домовладельцев.
Меня охватила паника, я разом хотела сбросить всё на пол и бежать, пусть бы и босиком, и — замереть, спрятаться, а вдруг не найдут? Не заметят? И оно само как-нибудь рассосётся?
Вообще я в жизни чаще всего так и поступала — замирала и ждала, вдруг рассосётся.
И только если не было вариантов, что рассосётся, убегала и пряталась. Мне всегда было очень непросто посмотреть обстоятельствам в лицо. Неужели придется?
Мои раздумья прервали — открыли дверь, и доктор Зимин пригласил войти кого-то.
— Ольга Дмитриевна, с вами желает побеседовать Иван Фёдорович Никитин, наш здешний полицейский пристав.
9. Я беседую с полицией
9. Я беседую с полицией
Что же, пристав так пристав, побеседуем. Я кивнула — пусть, мол, заходит. Вдруг нашёл мои украденные ботинки? Только я завернулась в простыню посильнее — а то очень неловко себя чувствовала.
Ладно врач, ладно медсёстры, а это — совсем другая разновидность посетителя.
Вошёл мужчина в явной форменной одежде, с фуражкой в руках — невысокий, сухонький и с браво торчащими усами. Лет, может быть, сорока. Уставился на меня.
— Здравствуйте, — сказала я.
И мы смотрели друг на друга, и что-то было не так.
Первой нашлась я.
— Вы ведь собирались что-то спросить? Спрашивайте.
Вообще я устала, и мне хотелось лечь и спать.
И может быть, ещё немного поесть. А этот пришёл, стоит и молчит. И смотрит. Во мне что-то не так?
— Значит, это вы, барышня, в Егорьевском переулке были?
— Видимо, да. Понимаете, я не помню, как там оказалась.
Я подозревала, что мне придётся сказать об этом ещё не раз, вздохнула про себя и понадеялась, что такое объяснение примут.
— А какие вещи-то при вас были, помните?
— Да, конечно. Ботинки коричневые, на шнуровке.
