Тёмно-синее пальто. Шапка вязаная, тоже синяя. И чёрная сумка.
Про телефон, наверное, говорить нет никакого смысла. И про содержимое сумки.
— А в сумке-то что?
— Кошелёк, серый, кожаный. Расчёска, платочки, немного косметики.
— А документы были ль какие?
Конечно, были. Папка целая, я ж на работу ходила устраиваться. И паспорт, и ИНН, и диплом, и даже трудовая книжка. Наверное, всё это можно восстановить, но… дома.
— Да, паспорт был, — объявления об утере паспорта я читала в газете вот только что.
— Ага, значит, паспорт.
Отметим. Денег много ли пропало?
— Нет, денег почти не было, — и это даже справедливо, потому что расчёт я получила, но держала на отдельном счёте, чтобы не потратить быстро и весь. Поэтому всё, что было — это рублей пятьсот на карточке и немного мелочи на транспорт. — Знаете, мне бы документы вернуть и одежду, хотя бы пальто и ботинки, потому что других у меня нет.
— Документы? Ещё что-то, не только паспорт?
Тьфу ты.
— Да, диплом.
— Женские курсы что ль?
— Верно, они самые.
Увидят — не перепутают.
Но… в документах текст написан не на здешнем языке, это точно. Поэтому удивятся, если вдруг найдут. Но что-то мне подсказывало — не найдут.
— Наведаемся к Михалычу, старьёвщику здешнему, он может знать, куда что делось. Вы и о тех, кто вас грабил, не помните?
— Вроде двое их было. Но я не уверена, я вообще думала, это сон. А потом глаза открыла — а они тут. Пальто с меня снимают. И закричала, кажется.
— Правильно закричали, а то они бы и исподнее сняли, ироды эти, — закивал Никитин.
— Тут-то наши и поспели. Хорошо, обход делали неподалёку, услыхали. Это господин Носов тут за порядком следит, ему спасибо скажите, ну, или помяните в молитве, тоже не лишнее. Если б не он, то по станции б дежурили, ясное дело, а улицы здешние обходить — то навряд ли.
— А кто он такой? — на всякий случай спросила я.
— Кондрат Никанорович-то? Да поселковый староста он, уважаемый человек. За порядком смотрит. И нам велит. И убеждает его превосходительство, что нужны люди, на станции и около, и в самом посёлке тоже, мало ли.
Поэтому у нас здесь теперь свой полицейский участок, с надзирателем, ну и жандармское отделение на станции, но они отдельно, и у них полномочиев-то поболее наших будет. Потому как не дай господь попортит кто железнодорожные пути — и что тогда делать?
И вправду, если тут железная дорога — единственный вменяемый способ добраться куда-то, ну, кроме как на санях или в телеге, то её нужно охранять.
— Нельзя их портить, — сказала я.
