— Лучше уж тут сдохнуть, чем туда. Здесь, чай, побольше проживу.
— В городе, что ли? На том берегу?
— Куда там, в городе. В тайгу поедешь, на север.
— Я ж не умею ничего, чтоб на заводе работать.
В моей прежней жизни на завод было ещё не вдруг устроиться. Авиационный, к примеру — нужно специальное образование или протекция, а лучше — и то, и другое.
— Ничего, там хватает работы, где не нужно ничего уметь. Научат, — ухмыльнулась невидимая Афродита.
— И зачем им те, кто ничего не умеет?
— Потому что рабочие всегда нужны.
И рабочих нужно кормить-поить, и постели инженерам греть тоже кому-то нужно, да и работы такой, что рекомендации не нужны, там тоже, говорят, хватает.
И почему я не инженер? — подумалось мне. Я чёртов гуманитарий. Ладно, не может быть всё так плохо, как они говорят, не может — твердила я себе.
Дверь открылась, от яркого света я зажмурилась.
— Что, болезные, лечиться будем? — спросил доктор Зимин.
11. Детали здешнего бытия
11.
Детали здешнего бытия
Откуда свет? У них же здесь только керосинки?
Я решилась открыть глаза… и обомлела. Потому что под потолком висели… пять светящихся шаров. Ярких, как диодные лампы. Или даже ярче диодных ламп. В их свете можно было хорошо разглядеть всё-всё — и кровати, и вошедшего доктора, и двух девиц.
Я наконец-то их увидела. Обе явно моложе меня, лохматенькие, одна в светлой блузке и длинной тёмной юбке, и платок пуховый серенький на плечах.
Вторая в юбке и кофте какой-то из одной ткани, я не знаю, как назвать этот предмет, когда и не блузка, и не пиджак, а такой комплект, в клеточку, только вылинявший и закатанный. У обеих какие-то башмаки — кожаные, со шнурками.
Только вот у той, что в белой блузке, на лице здоровенный синяк, глаз заплыл, и на виске ссадина. А вторая, та, что в клеточку, с перевязанной левой ладонью. Тьфу ты, и тоже с синяком под глазом, просто так сидит, что от меня не очень видно.
Хороша же у них жизнь, куда деваться! Прямо обе — ходячая реклама той самой хорошей жизни.
Тем временем доктор Зимин велел обеим сесть и не мельтешить.
— Крюкова, показывай, что там у тебя.
Крюковой оказалась девица в белой блузке.
— Да вот, Василь Васильич, смотрите. Стёпка совсем берега потерял. Ему, конечно, рога-то пообломали, но и он успел покуражиться."
"Дальше я слушала и мотала на ус.
