И таким образом мне удалось не сказать ни да, ни нет — до самого нашего возвращения домой. Но я была ему нешуточно благодарна за эти необыкновенные каникулы.
Дома встретили радушные Афанасий Александрович и Анна Мироновна. Оба оглядели нас строго и придирчиво, или это мне так показалось? Но дальше я проследовала в свой флигель, а Авенир — тоже к себе домой, но обещал явиться к ужину.
Занятия начнутся через три дня.
Перед ужином я поднялась к Афанасию Александровичу — попросить почитать пару книг из библиотеки, на доступном мне теперь франкийском языке.
Поднялась… и услышала громкие голоса. Что-то ни он сам, ни Анна Мироновна не подумали о звукоизоляции, приходите, люди добрые, слушайте. Я бы уже и пошла обратно, но вдруг услышала своё имя.
— Подумай, Афанасий, кто знает, какая ещё девица свалится и Авенира-то нашего к рукам приберёт! И кто у неё в родне, вон, как у Марьяны этой вашей, полна коробочка родни, все ж прискачут и преференций пожелают. А Ольга — сирота, никто за ней не стоит и ничью больше жизнь устраивать не придётся! — выговаривала Анна Мироновна.
— Ну подумаешь, не знаем мы о ней ничего, кто там её породил в Сибирской губернии, но она ж держит себя, как дама, где только выучилась. С такой не стыдно никуда! Что тебе стоит поговорить с тем чиновником губернским, чтобы отозвали свой договор? Где ты ещё такую невестку найдёшь, чтобы той же силы, а не стихийница какая-нибудь и не простец, прости господи!
О как. Анна Мироновна за наш союз с Авениром?"
"— Аннушка моя, — ласково сказал Афанасий Александрович, — ты как будто позабыла о том, почему мы не нарушаем магические клятвы.
Да, Оленька — золото, и я бы сам был рад видеть её в нашей семье. И я слышал, она предложила Авениру отправиться с ней, там ему будут только рады, уж поверь.
— Что? Афанасий, ты рехнулся? Что Авениру делать в Сибири? Трупы каторжников освидетельствовать? Карьеру губить? Он учёный, он преподаватель!
— Отчего же сразу губить? — усмехнулся Пуговкин. — Люди живут и в Сибири. И карьеры делают, и состояния.
— Карьера карьере рознь! Или здесь, у тебя перед глазами, или там! Как он там жить-то будет и где, скажи? И детей там как растить, что они увидят-то? Снега до лета? Ссыльнопоселенцев? Леса непроходимые? Дикость и варварство?
Тут Анна Мироновна загнула, дикость и варварство. Нормально там всё, я сама видела. Не как в моё время, но жить-то можно!
— А что-то Авенир молчит, ни слова не сказал. Если бы он сам пришёл поговорить, мы бы этот момент обсудили.
