Там купец решил отдать руку Анечки пожилому вдовцу, его сын принялся слёзно умолять папеньку не разбивать его молодое сердце, а купец Иван приобрёл какие-то долговые расписки Анечкиного отца и принялся с их помощью склонять его на свою сторону. Одновременно с тем он пытался заверить Анечку в своей верной и бескорыстной к ней любви. Анечка, кажется, сердцем склонялась к балбесу Митеньке, но того отец побил и сказал, что ни копейки больше ему не даст. Тогда Анечка крепко задумалась об Иване, и тут снова объявили антракт.
В этом антракте меня никуда не выпустили. Я прослушала ещё одно деловое совещание — на этот раз о финансировании строительства каменного моста через реку. В мосте имелась необходимость, но на него не было финансов. И к нашей даме подкатывали из ближних городского головы — не желает ли Софья Людвиговна увековечить имя своё и поучаствовать деньгами в строительстве моста. Софья внимательно выслушивала и кивала, и обещала подумать — дело, мол, непростое.
А пока она обещала — тут и антракт завершился.
А в третьем действии всё пошло очень живенько — пропала Анечка, её дружно искали всем коллективом женихов, и даже полицейский пристав помогал, и какие-то высшие полицейские чины, никак не находили, потом оказалось, что пропало ещё и Анечкино приданое — в деньгах, золотых слитках и украшениях, и деньги из купцовой кассы. Все три оставшихся ни с чем жениха шмыгали носами вместе с родителями Анечки, а почтальон принёс письмо от неё, в котором блудная дочь извещала, что замужем за приказчиком Антоном Петровичем, и этим счастлива, и что муж её теперь сможет стать не приказчиком, а кем повыше, и у неё всё хорошо.
Чего она желает и всем остальным. Отец продолжает горестно рыдать, теперь уже о потере дочери, денег и приказчика, а тройка женихов — о женском коварстве. На чём всё и завершается.
— Вот так, пока копался, дочка из-под носа всё и увела, — удовлетворённо заметила Софья Людвиговна.
— Нужно было поскорее решаться.
Я тоже подумала, что нужно было поскорее решаться, ну да кто меня спрашивал? Никто. Поэтому я молча помогла хозяйке одеться и выйти из театра на ступеньки, и тут же подъехал наш Афанасий, распахнул дверцу экипажа, просил нас садиться.
Мы ехали домой, и я думала — появится Соколовский завтра или нет.
Без названия
9. Как трудно бывает поговорить
9.
